Книга Тьма. Том 5, страница 71 – Лео Сухов

— Ваше благородие! — окликнул меня стражник. — Тут такое дело… Чёлн Палыча, он с парусом был и мотором, а не только с мотором. И называется «Анна», а бортовой номер у него 219.

— Спасибо ещё раз! — досадуя на себя, кивнул я.

Вот не сталкивался я никогда с корабельной темой. И Андрей тоже выпустил этот момент из фокуса внимания. А ведь у любого судна должен быть полный идентификационный номер. Можно сказать, обязан быть! А ещё упоминание паруса заставило задуматься. Это, наверно, важно, да?

Порт не спал даже ночью. Пока я шёл, оглядывался по сторонам. Повсюду высились громады складов, сновали работники, шумели краны и погрузчики.

А ещё порт Эмбы имел рукотворную гавань в форме подковы, что сразу выдавало его искусственное, насыпное происхождение.

Вся северная его часть была заполнена самыми разными рыбацкими челнами. И да, скорлупки постарше имели парусное оснащение. Подумав немного, я понял, что это помогает им двигаться бесшумно, в то время как даже электрический мотор издаёт звуки.

Вероятно, на таких вот скорлупках нередко возили контрабанду… Ну или занимались браконьерством. Не зря же Палыч по ночам работал. Часть улова, небось, скрывал, чтобы подати в казну не платить.

В южной части порта Эмба расположились шаланды: плоскодонные баржи для перевозки грузов. Это они, между прочим, когда-то дали название кузовам для насыпных грузов. Мелькали среди пришвартованных посудин и более современные скоростные катера, но вот их как раз было мало.

Иванова, Малую, Покровскую и кота я нашёл у выхода с пирса. Дамы с Тёмой грелись в машине, а Иван Иванович расхаживал неподалёку, разговаривая с кем-то по телефону. Я подождал, когда он закончит, махнул рукой, привлекая внимание, и отдал ярлык «всевластия».

— Оставьте пока себе, Фёдор Андреевич, — Иванов тут же вернул мне пластину. — Как успехи?

— Допросил охранника на въезде, — ответил я, доставая трубку, куда записал всё сказанное. — За полчаса-сорок минут до нас приехал «степняк». Точное время охранник не помнит, но сам он заступил за час до нашего приезда. В журнале отметки нет: это был хорошо знакомый в порту рыбак, а машину он оставил за пределами порта. Рыбак — это местный старик Валентин Палыч. Он…

— Фамилия? — уточнил Иванов.

— Охранник не помнит. Рыбак выгрузил из кузова короб с рыболовными снастями и ушёл в порт. У него чёлн «Анна», бортовой номер 219, с парусным и моторным оснащением. Я попытался открыть «степняка», и тот был не заперт. Вот ключи, кстати!.. — я вытащил их из кармана рукой в перчатке и протянул Иванову. — В бардачке мусор и пара подневников. Один из них явно читали на странице с новостями Церкви, я отложил его отдельно. Всё делал в перчатках и осторожно. Следы не затёр. В кузове — куча рыболовной снасти. Предположительно, в коробе рыбака сидел наш беглец, укрытый частью снастей для маскировки.

— А где Константин Петрович? — спросил Иванов.

— Ушёл искать портового голову. Или хотя бы его заместителя, — ответил я.

— Одну минуту! — Иванов достал трубку, набрал номер и, дождавшись ответа, бросил: — Константин Петрович, разузнайте про чёлн «Анна», бортовой номер 219… И про его владельца… Да, Фёдор вернулся… Отлично, ждём.

Опричник отбил вызов и посмотрел на меня:

— Что-то ещё?

— У рыбака есть жена. Была дочь, но погибла вместе с мужем. Внук остался, сильно болен. Требуется лечение, в Хвалыни, но дорогое. Рыбак работал днём и ночью. Думаю, не брезговал возить запрещёнку. Это всё.