Книга Тьма. Том 5, страница 62 – Лео Сухов

Так что нам выпал исключительный шанс поглазеть на степные просторы. Правда, мысли нет-нет, да и скатывались куда-то на тему еды… Я ведь даже и не позавтракал толком. Чай и пара бутербродов — вот и всё, что попало мне в желудок с самого утра.

А тут ещё и климат менялся прямо на глазах. В какой-то момент все мы, сидевшие в машине, начали стягивать верхнюю одежду. Пришлось даже остановиться на пару минут, чтобы закинуть вещи в багажник. По ощущениям, температура достигла градусов пятнадцати, и, насколько я мог понять, дальше обещала лишь расти.

Теперь уже хотелось не только есть, но и пить. Однако никто не жаловался, так что и мне приходилось молча терпеть.

После той остановки, во время которой убрали тёплые вещи, мы ехали, не сворачивая, ещё пару часов. А затем Малая указала на съезд с тракта и тревожно сообщила:

— След начал слабеть!

— Ну началось… — вздохнул Иванов.

— Быстро слабеет! — предупредила Мария Михайловна.

Иванов достал рацию, нажал на связь и сообщил:

— Гадёныш снова пытается стереть следы. Отслеживайте нас по маяку. Мы ускоряемся.

— Принято, — ответила рация.

А потом Иванов втопил. Его автомобиль, чихая, как паровоз, разогнался и полетел вперёд, следуя твёрдой руке опричника и указаниям Малой. Я же, пользуясь случаем, перепроверил выданный мне автомат.

За окнами сгущались сумерки, видимость ухудшилась. И теперь я уже мрачно посмеивался над недавними размышлениями о том, что засаду в пустыне не устроишь. В сумерках — запросто! Тем паче, автобус с опричниками исчез из зоны видимости, отстав где-то позади.

— С моей стороны в песке почти стёртые следы колёс! — вдруг сообщил Костя напряжённым голосом.

— Готовьтесь! — буркнул Иванов, встряхнув рукой и выбросив какое-то плетение, охватившее всю машину.

А через секунду по нам ударил взрыв. Кажется, это была мина… Машину подбросило в воздух и скинуло с дороги на обочину. Каким-то чудом мы не перевернулись, хотя и были близки к этому. Иванов надавил на тормоз, как только колёса коснулись земли, но не успел затормозить. Автомобиль с чиханием взлетел на бархан и увяз в песке.

И тут же в темноте застрекотали автоматы, ночное небо расчертили трассирующие пули, а вокруг нашей машины, отбивая попадания, заполыхал щит. Это, правда, сильно ухудшало видимость… Зато и противнику нас стало хуже видно.

— Константин, Фёдор, мы с вами выходим! Сударыни, остаётесь в машине и блокируете двери! — Иванов первым выкатился из салона, на ходу разбрасывая плетения даже без участия рук.

Я и Костя вывалились следом. Я даже щиты поставил, как настоящий двусердый. Правда, надеялся больше не на них, а на темноту и свою скорость.

А ещё на выскользнувшего следом Тёму. Главное, чтобы был осторожен и не подставлялся.

Секунда — и время послушно замедлилось. А я метнулся прочь от машины, стараясь раствориться в густеющей темноте.

Краем глаза уловил вспышку выстрела. Навёл автомат и дал в ту сторону короткую очередь. После чего тут же бросил своё тело вперёд, помня, что впереди песок, смягчил падение перекатом — и, заприметив каменный выступ, укрылся за ним.

С другой стороны дороги, откуда летело больше всего пуль, раздался полный ужаса крик. А затем и жуткий хрип. Тёма приступил к работе.

А я, осторожно выглянув из-за выступа, увидел, как человек на вершине бархана поливает пулями Костю, пока тот прячется под щитом. Фигуру противника видно было плохо, поэтому стрелять пришлось, ориентируясь на вспышки его выстрелов.