Книга Тьма. Том 5, страница 4 – Лео Сухов

А я смотрел на певицу ртом и игрицу на электрических гуслях Евдокию, блин, Мраморную… И думал о том, что, вероятно, попал в дурдом.

Радовало меня только то, что последняя девушка из «зрителей» за это время сумела выползти в дверь, скрывшись где-то в недрах недостроя.

И да, я не боялся, что преступники разбегутся. Теневое зрение подсказывало, что выйти отсюда невозможно: всё здание было окружено плотным колпаком, который даже свет не полностью пропускал. Видимо, Бубен — очень сильный двусердый… Или же статус опричника даёт такие невероятные возможности…

Размышления прервал выскользнувший из тени Тёма, который, усевшись у моих ног, начал вылизывать заляпанную кровью лапу.

— Да не могу я всех дальних родственников помнить! — оправдывался Бубен перед троюродной внучкой.

— У тебя их осталось целых… Одна! — заявила Дуня. — Я! В рот тебе ноги! Последняя! Твоя! Родственница!

— А чего мало-то так? — удивился Бубен. — Братцы, вроде, плодились, как кролики…

— Да ты вообще следил, что у тебя с семьёй происходит? — расстроилась Дуня.

Постаравшись отрешиться от этого, несомненно, увлекательного диалога, я осмотрел поле боя. Всего на полу пребывало восемнадцать человек. И ещё какое-то неприличное количество разных частей тел.

Шесть человек подавали признаки жизни, а остальные — нет. Спустившись со сцены, я подошёл к одному из «зрителей», вглядываясь в перекошенное болью лицо.

— Слышь! Спаси меня! — прохрипел он. — Я Дворников! Отец за меня денег отвалит!

Предложение я проигнорировал, однако задумался о том, что Бубен, похоже, сильно проредил ряды местных купеческих наследников. Про Дворниковых я слышал. Занимались они, к слову, продажей косметики. Прямые конкуренты в моём будущем бизнесе.

— Федь, да пристрели ты его! Чего он хрипит? — и вправду, рявкнул Бубен.

— Денег обещает! — ответил я, наводя на парня револьвер. — За спасение своей жизни.

— Какие деньги⁈ Идиота кусок! — Бубен даже расхохотался. — Сказнят у него теперь всё дочиста! Прибей этого нищего неудачника, чтобы остальные молчали!

Я посмотрел в расширенные от ужаса глаза Дворникова и, прицелившись в сердце, сообщил:

— А если бы молчал, лежал бы себе и дальше с парой порезов!

Конечно, убрать будущего конкурента меня так и подмывало. Но я ещё с прошлой жизни не сторонник жёсткой борьбы на рынке. Иначе и к тебе может бумерангом вернуться. Хотя, конечно, в этом мире бумерангов никто не знает из-за Тьмы, поглотившей Австралию…

Медленно, чтобы парень осознал, что происходит, я перевёл револьвер на его руку и выразительно приподнял брови. Сначала тот просто с ужасом смотрел на меня, а затем его голова всё-таки начала работать. А потом он догадался, сжал зубы и закрыл глаза. Если сумеет промолчать после попадания — возможно, даже выживет.

Выстрел в зале грохнул, как гром, ударив по ушам. Пуля пробила мягкие ткани руки, а парень весьма натурально дёрнул ногами и затих, старательно изображая труп. Беда в том, что Бубен, похоже, не собирался никого оставлять в живых! Всех найдёт и всех прибьёт…

Я вышел из зала, где на сцене продолжались семейные разборки, и оказался в просторном фойе. Или, как здесь называли, приёмной палате. Не путать с приёмным покоем — это в лекарнях.

Одна стена этой палаты должна была стать стеклянной, но дом культуры так и не достроили. В результате вместо стеклянной стены высились леса, отгороженные от улицы тканевыми стенками. В прорехи ткани тянуло холодом, и видна была местность вокруг.