Книга Тьма. Том 5, страница 15 – Лео Сухов

— Да ты охренел такое нести-то, Парамон? — спросил Иван Иванович уже совсем другим тоном.

— Да как вы!.. Как вы смеете!.. Нельзя двусердым трогать обычного! — возмутился Ёлкин, пытаясь вырваться.

— Совсем-совсем нельзя? — с интонацией очень спокойного удава уточнил Иванов. — Без исключений?

— Каторга за такое! Парни!.. — Ёлкин, наконец, вспомнил про своих помощников. — Нарушается закон! Стреляйте! Я разрешаю!

— Да пошёл ты, придурок!.. — выплюнул один из помощников, бросив на землю автомат. — Я на такое не подписывался…

— Давай, Ёлкин, удаче на каторге! — кивнул второй, тоже бросив оружие, и повернулся к Иванову. — Извиняйте, пожалуйста! Мы, ваше благородие, не при делах!

— Я сам разберусь, при делах вы или нет, — отрезал Иван Иванович. — А пока свободны.

— Отпусти! Не имеешь права! — возмутился Ёлкин, по-прежнему делая попытки вырваться.

А Иванов небрежным движением запустил правую руку в карман пиджака и, вытащив металлический ярлык, сунул его под нос прославенному следователю.

И пока тот хлопал глазами, с должной печалью в голосе сообщил:

— Слово и дело, Парамон… Наговорил ты себе лет на двадцать… А то и на тридцать.

А когда за опущенным стеклом раздался звук испорченного воздуха, Иванов не удержался и добавил:

— Ещё и напердел на всю улицу… Негодник!

Ещё пять минут мы выслушивали оправдания, извинения, мольбы о пощаде… И просто бессвязный поток рыданий здорового и совсем ещё недавно уверенного в себе мужчины. Дуню эта картина радовала так, что девушка улыбалась от уха до уха. А вот мне было противно. Ну а Иванов, похоже, эмоции умел выключать по щелчку пальцев. Если он, конечно, вообще их испытывал.

Во всяком случае, казалось, что истерику Парамона матёрый опричник даже не слышит. Просто сидит и ждёт, когда подъедут свои, чтобы забрать Ёлкина.

— Я надеялась, дед так же всё решит… Чтоб фьють!.. И все враги сопли по лицу размазывают… — грустно вздохнула Дуня, когда рыдающий Парамон в наручниках отбыл, а мы снова тронулись.

— А есть основания, Евдокия Сергеевна? — поинтересовался Иванов. — Мы ведь опричники… Нам вмешиваться не с руки, если дело не государственной важности.

— Не знаю… Но обычно ваших родственников не трогают… — вздохнула девушка. — Уж точно не так нагло, как меня в оборот взяли…

— Увы, долг платежом красен. А долги вашей семьи — это долги вашей семьи. Но вот так, как Парамон, задерживать подданных Русского царя посреди улицы… Без суда и оснований… В общем, от Ёлкина я вас пока избавил — действуйте! Однако спешу вас предупредить: вы ухватились за самый ствол вихря, что закручивается вокруг Фёдора Андреевича. Так что спокойной жизни у вас не будет.

Дуня хмыкнула, но вслух возражать не стала. А Иванов только улыбнулся краешком губ и посмотрел на меня через зеркало заднего вида:

— Фёдор, а знаете, какой была первооснова у святого воителя и защитника земли Русской Александра Ярославича Невского?

— Нет, Иван Иванович, — ответил я.

— Раньше её называли удачей. Но сейчас чаще зовут предвидением. Хотя, честно скажу, я не уверен, что хоть одно из названий верно отражает суть… Однако же для простых людей всё это удача. Вы же знаете, что Александр Ярославич не проиграл за свою жизнь ни одного сражения с Тьмой?

Да, так оно и было. Первый царь земли Русской известен был в обоих мирах. Вот только в одном — громил шведов, псов-рыцарей и договаривался с Ордой, чтобы Русь не трогали. А в другом — сражался со Скандинавской Тьмой. И, возможно, именно благодаря его успехам Русь выстояла в те чёрные годы.