Книга Тьма. Том 4, страница 55 – Лео Сухов

А что если все двусердые видят сны? Просто не могут запомнить. Ведь большая часть снов забывается ещё до пробуждения, и только некоторые остаются в памяти. Что если остальные видят всё то же самое, что и я, но без двух полноценных личностей, сидящих внутри в качестве основы, не воспринимают сон как реальность?

Увы, размышления пришлось прервать. Я вдруг отчётливо понял, что лабиринт вокруг начал меняться. Тьма становилась всё темнее, граница между светом и тенью — чётче и резче.

А ещё я понял, что уставшие Андрей с Федей этого не замечают.

И начал мигать освещением, привлекая внимание.

— Что? Чего случилось? — всполошились разом оба моих спутника.

Ну и как им объяснить? Вопрос вопросов, на самом деле…

— Что-то случилось? — догадался пойти по самому простому пути Андрей.

Я утвердительно мигнул.

— Мы допустили ошибку? — предположил самое очевидное Федя.

Я мигнул два раза.

— Тебя что-то встревожило? — продолжили мне задавать вопросы.

Я снова мигнул один раз.

— Мы заблудились?

— Впереди какая-то опасность?

— Позади какая-то опасность?

Мне снова и снова приходилось всё отрицать. А потом я начал кидать в пыль на полу огненные шарики, выжигая первую букву. Прицельно кидаться плетениями, надо сказать, сложно! Невероятно сложно! Не каждый двусердый способен это освоить. Поэтому обычно все и предпочитают плетения с бо́льшей зоной поражения.

Но я сумел. И с горем пополам вывел вторую, а затем и третью букву.

— «С» — прочёл Андрей. — «У»… «Т»…

— Сутки! — воскликнул Федя.

— Фёдор, сутки прошли⁈ — встревоженно заозирался Андрей.

Я утвердительно мигнул.

— Как ты понял? — удивилась моя юная копия, а вот Андрей догадался сразу:

— Каменная сука где-то рядом? Ты её почувствовал?

Снова одна вспышка. И снова выжигание слова. Впрочем, Андрей с Федей снова догадались по первым трём буквам. Я успел написать только «бег» — а они уже поняли, что надо бежать. Оставалось лишь утвердительно мигнуть светом.

Мы помчались от одного перекрёстка к другому, не задерживаясь ни на одном. Хорошо ещё, неотмеченных проходов уже практически не осталось. А выбрать из двух вариантов всегда проще.

Ну а когда в очередном круглом зале попался лишь один неотмеченный вариант — решили рискнуть, припустив во всю прыть.

И вовремя.

Выбегая из зала, Федя заметил, как из густых теней полезли знакомые бледные руки, слепо, но жадно ощупывая пространство.

— Она совсем рядом! — взвизгнул он, припустив так, что у меня перед глазами всё замелькало.

— Что, опасаешься за свою задницу? — хохотнул, догоняя нас, Андрей.

Но Федя не ответил: видимо, так сильно устал, что даже возмущаться не мог. Сейчас, на бегу, я слышал только обрывки его мыслей. И ощущал страх, который он испытывает перед статуей.

Больше всего он боялся, что Тьма всё-таки сможет его соблазнить. А ещё стыдился того, что он слабое звено в нашей троице. И, между делом, просто до кучи, жутко боялся упасть во время забега.

Несколько залов миновали почти без остановок. Если мы не ошиблись, то верный путь к выходу оставался только один. За сутки Андрей с Федей перебрали всё, что здесь было.

И верно. Проход, по которому мы бежали, начал изгибаться, расширяться… А вскоре стены как-то вдруг закончились, и мы очутились на серой безжизненной равнине.

Впереди, где-то в полукилометре виднелась дверь. Та самая, будто высеченная на каменном скосе.