Книга Тьма. Том 4, страница 37 – Лео Сухов

Оказывается, даже в беспамятстве можно отключиться от удара по затылку…

Последнее, что мелькнуло передо мной, прежде чем закрылись глаза — десятки рук, рванувшие из темноты в нашу сторону.

А потом я и сам провалился в черноту.

Федя на чём-то сидел и плакал. Правда, вокруг не было видно не то что стула — вообще ни клочка земли. Всё пусто и черным-черно.

А вот свою молодую копию я отлично видел. Со стороны! Я и сам мог двигаться! Да неужели?

Я решительно подошёл ближе и присел рядом. А затем слегка похлопал парнишку по плечу, отчего тот обиженно им дёрнул, издав особо горестный всхлип.

— Подводишь ты меня, Федя! Второй раз уже… — вздохнул я. — И чего тебя тянет к этой каменной мымре?

— Она… Она хотя бы не задвигает меня, как некоторые, на задворки! — вытирая сопли рукавом, буркнул он. — И вообще, обещает оживить…

— Твоё оживление — наша смерть, — с сочувствием пояснил я. — Наша общая — на троих. Тьма поглотит тебя прежде, чем ты успеешь крикнуть: «Свобода!». Понимаешь, Федь?

— Ты… Ты занял моё место! — дрожащим голосом обвинил меня юноша.

— Андрей прав, Федь: тебя никогда не было, — я покачал головой. — Я сам создал тебя, сам выделил из своих воспоминаний. Сам наделил личностью. Но тебя не было раньше, и нет сейчас.

— Зачем я тебе? — юноша утёр слезы и очень серьёзно посмотрел на меня. — Зачем ты меня создал?

— Эм-м-м… — я как-то не готов был отвечать на такие вопросы, но ответить было нужно: скоро пацан очнётся, и мы уже не сможем с ним поговорить. — Для самоидентификации, Федь.

— Ты через меня осознал себя, да? Отделился от Андрея мной? — нахмурился мальчишка.

— В твоём мире, Федь, нет слова самоидентификация, — улыбнулся я. — И даже просто идентификации нет. Есть определение, распознавание, обособление… Понимаешь?

— Нет…

— Будь ты тем Федей, которым себя считаешь, ты бы не понял мой ответ! — объяснил я. — Но ты просто часть меня, часть моего прошлого… И пусть я редко о тебе вспоминаю, но ты влияешь на мои поступки гораздо больше, чем память Андрея.

— Правда? — с надеждой хлюпнул носом этот юнец.

— Правда, — честно кивнул я. — Поэтому заканчивай каждый раз обособляться. Мы с тобой и Андреем — одно целое. Просто настолько разное, что оно пока сойтись не может. Я не знаю, почему именно ты управляешь телом здесь, где мы оказываемся…

В этот момент темнота вокруг задрожала, а откуда-то издалека донёсся голос Андрея:

— Малой! Давай, мать твою, очнись!

— Так вот… Не знаю, почему здесь телом управляешь ты!.. — повторил я скороговоркой, понимая, что разговор уже заканчивается. — Но я знаю одно: погибнет тело — погибнем все мы. И если ты отдашь это тело Тьме, то подставишь не меня, а себя…

— Малой! Живо очнулся! — снова потребовал голос Андрея.

— Короче, в следующий раз сходу ищи этого дядьку в майке и не лезь в…

Договорить я не успел. Федя открыл глаза, и мы уставились на стоявшего над нами Андрея.

— Наконец-то! — облегчённо выдохнул тот. — Ты так вырубился, малец, будто я тебя не легонько по затылку приложил, а прикладом вырубил!..

— Прости… Надо было отлежаться, — сообщил Федя.

— И как, пришёл в себя? — уточнил Андрей.

— Пришёл… — хмуро ответил юноша.

— Муа! — подтвердил его слова Тёма, потёршись о Федины ноги, и куда-то снова исчез.

— Тогда вставай! Я не могу тебя вечно на плече таскать! — проворчал Андрей. — А эта сука каменная, между прочим, очень быстрая…