Книга Тьма. Том 4, страница 25 – Лео Сухов

По её сжатым губам было видно: решение это ей не по душе. Но против отцовской воли не пойдёшь.

— Тебя будет не хватать, — я почти не соврал. — Я тут пообщался…

— С моими родителями? — закончила за меня Заря и грустно усмехнулась. — Мама уже звонила и всё рассказала… Федь, ты прости за отца. Он всегда такой, когда дело касается денег. Он из обычной семьи, всего добился сам… Ну почти… Так что ему аристократические заморочки побоку, а вот денег всегда жалко. Знала бы, что он такое устроит, сама бы тебе их передала.

— Слушай, я вот тоже из обычных… — заметил я, демонстративно почесав затылок. — И я всё в толк не возьму, а чего он вообще с этой благодарностью-то связался? Ну жалко ему денег, так и не давал бы!.. Я же не требовал с него!..

— А он не может! — Заря улыбнулась. — Если рода, потерявшие близких, объявили награду за убийцу, а кто-то спас человека из твоего рода от того же убийцы, ты буквально обязан его отблагодарить. Причём ещё большей суммой. Иначе получается, что ты, хоть и аристократ, но беден как церковная мышь. А это вредно для общественного мнения о тебе.

— Если честно, твой отец непохож на человека, которому есть дело до общественного мнения! — с усмешкой признался я.

— А оно так и есть: ему наплевать! — с такой же усмешкой призналась Заря. — Поэтому он вообще не должен был лезть в этот вопрос. Поблагодарил бы тебя за моё спасение, а остальное сделала бы мама. Но папе, видишь ли, вожжа попала под хвост… Денег пожалел… А вот маме это важно: она аристократка из старого рода. И мне важно… Потому что я тебе действительно благодарна.

— Ну-у-у… — замялся я, старательно подбирая слова, но был остановлен.

— Федь, прекрати! Отказ не принимается! — девушка нахмурилась, да так и сидела, сведя брови, пока я не показал всем видом, что уже прекратил, и не надо сердиться.

А потом добавила, смущённо взглянув мне в глаза:

— Федь, ну это же не папины… Это мои деньги. И мама докинула из личных сбережений. А если бы не твой Тёма и не ты… В гробу деньги бесполезны. Так что бери, и точка! И чтобы сегодня узнал, сколько там, и порадовался!.. А то я обижусь, расстроюсь… И тебе будет стыдно.

Я хотел сказать, что она всё равно не узнает, но не успел. Оказывается, этот вариант девушка тоже предусмотрела.

— А я узнаю! Таня остаётся. И всё мне расскажет! — суровым голоском заметила она.

— Таня? — уточнил я.

— Волкова! Федя, ты что, имя её не помнишь? — широко распахнув глаза, удивилась Заря.

— Вот веришь, впервые услышал… — признался я, смутившись. — Вы её Волковой называете. Ну я так и запомнил, по фамилии…

— Ой, как с тобой тяжело-то иногда! — Заря звонко, как колокольчик, засмеялась и покачала рыжей шевелюрой. — Волковы у нас на Руси одни-единственные. К тому же, это один из немногих родов, которым царским указом разрешено передавать по женской линии семейное имя, фамилию то есть.

И тут до меня дошло: я уже слышал нечто подобное. Где-то, когда-то, краем уха, но слышал. Мол, был род на Руси, в котором каждое поколение рождался один-единственный ребёнок — девочка. И этот род был чем-то ценен настолько, что ещё пять веков назад царский указ разрешил передавать их фамилию по женской линии.

А чтобы не путать с другими Волковыми, всем остальным фамилию «надлежало немедля сменить». Иначе царь обещал зело осерчать.