Книга Тьма. Том 4, страница 102 – Лео Сухов

Вовремя!

В следующую секунду Ярополк рванул ко мне по какой-то затейливой траектории, развивая скорость куда большую, чем выдавал раньше. Подозреваю, сидящие на трибунах зрители даже не поняли, что происходит: банально не успели рассмотреть.

А вот я со своим замедлением времени понял.

Да, Ярополк именно ускорился — и всем телом, каждым движением, а не в замедлении времени, как я. Я же, в свою очередь, застыл в янтаре ускоренного восприятия. Однако этой паузы хватило: противник ещё только набирал мощь для сшибки, а я уже рванул навстречу, используя фору, дарованную искажённым временем.

При этом двигался я прямо на Ярополка, подняв оружие так, чтобы можно было и рубануть, и уколоть. В зависимости от того, что он сам предпримет.

Но первым делом всё равно пришлось защищаться. Ускорившийся, как метеор, Ярополк обрушил на меня целый каскад ударов. И если бы не моя первооснова, я не смог бы ничего им противопоставить.

А ещё пару раз я в последний момент догадался не отбивать летящий в меня клинок, а отклониться, оставаясь готовым к защите. Если бы не ускоренное восприятие — точно попался бы в расставленную ловушку и получил удар палашом.

Помогало ещё и то, что я отчётливо понял: Ярополк церемониться не собирается. Его целью было не вывести меня из боя, а — убить. Как он и озвучил ещё утром, вызывая меня на поединок. А оправдаться боярич всегда найдёт чем. Видимо, именно так Ярополк и думал.

И когда я видел удары, которые не могли сразу убить — предпочитал рискнуть и уклониться. Блокируй я их оружием, у боярича появился бы шанс перехватить мой клинок и увести его в сторону, открывая меня для следующего удара.

Это, наверно, мою жизнь и спасло. За те десять-пятнадцать секунд, что противник наседал на меня в бешеном темпе, я получил четыре неприятных пореза, которые вскоре должны были лишить меня сил из-за постоянной потери крови.

Однако ни на одну уловку я не повёлся. И когда скорость Ярополка начала падать, я всё ещё двигался в замедленном восприятии. Хотя уже чувствовал, как чёрное сердце подаёт болезненные сигналы о слишком большом расходе теньки.

Увы, продолжать выматывать противника я не мог. Всё те же порезы не оставляли мне выбора. И я, перехватив инициативу, насел на Ярополка так, как он совсем недавно наседал на меня. И вот мои удары были по-настоящему сильными!

Всякий раз, когда Коновалов отбивал мой выпад, я старался тут же ударить снова, и посильнее. К тому же, при каждом ударе лицо Ярополка дёргалось, как будто от боли. А значит, он уставал всё больше и больше. И это придавало мне уверенности, не жалея сил, продолжать бой.

А потом Ярополк не успел довести блок. Не знаю, что уж тут сработало — откат от принятого снадобья, отсушенная рука или усталость от тяжёлого оружия — но ему изменила даже его привычная скорость.

И он не успел подставить под мой удар лезвие своего палаша.

Моё оружие прошлось по запястью Ярополка… И за счёт веса, скорости и вложенной силы разрубило и его, и плечо выше локтя.

А парень всё ещё не понимал, что потерял руку — и продолжал двигаться, будто у него было оружие. И в следующем же выпаде я продырявил ему уже левое плечо. Каюсь, последнее, наверно, было лишним… Ну так и я не сразу осознал, что у моего противника больше нет ни оружия, ни правой руки.