Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 244 – Лео Сухов

— Как будто ты не знала, с кем придётся учиться, — хмыкнула Овсова.

— Самсонов не знал, кстати, — возразил Ямской.

Рот открылся, чтобы сказать, что я и до сих пор не знаю, но… Я вовремя прикусил язык. И в мире Андрея, и в этом мире ходила поговорка: «Молчи, за умного сойдёшь». Тут она, правда, чуть отличалась, но суть… Суть передавала ту же, с которой я в нынешней ситуации был согласен. Поэтому, попав в Васильки, старался почаще молчать, чтобы не выставлять на всеобщее обозрение свою неосведомлённость.

К тому же, пока я молчал — быстрее расправлялся с завтраком. А это очень пригодилось, когда внимание юных двусердых вновь переключилось на меня.

И, прежде чем посыпались новые вопросы, я уже поднялся из-за стола, вежливо попрощался со всеми, даже с Вилкиным, извинился, сославшись на дела, что покидаю компанию так быстро…

И слинял.

Пока что я не был готов продолжать тесное общение с местной дворянской порослью. А ещё я был почти уверен: это собрание юных воителей и воительниц обязательно попробует меня на зуб. И прежде, чем это произойдёт, стоило бы выучить хотя бы по одному защитному и атакующему плетению. Иначе придётся затем ещё три года доказывать, что Федя Седов — не слабак.

Потому что доказать, что я родовитый богач — я не смог бы при всём желании. Так что мне даже начинала нравиться спешка, с которой Малая обучала меня плетениям. Всё это мне очень пригодится в предстоящие три года.

Покинув столовую, я направился в учебный павильон, где меня уже дожидалась Мария Михайловна. Но первое, что она сказала, касалось вовсе не плетений.

И даже не того, что ей пришлось меня ждать.

— Родители погибшего мальчика хотят с тобой поговорить.

— Эм… Вот, честно говоря, не чувствую себя готовым… — признался я.

— Вообще-то я тебя понимаю, — качнула головой проректор. — Сама бы не захотела… Но они очень просили с тобой поговорить. Отец Андрея, Федот Самсонов, обещал, что разговор будет по делу и только. И много времени не займёт.

— А о чём он хотел поговорить, не сказал? — уточнил я, понимая, что ради Марии Михайловны себя стоит пересилить.

— Нет, но он выбил из Тайного Приказа фотороботы, которые составили с твоих слов, — ответила Малая. — И разговаривать вы будете в моём присутствии. Прямо тут. Ты согласен?

— Ну, надо — значит, надо.

— Я не настаиваю. Ты можешь отказаться, — напомнила проректор.

— Если я поговорю с Самсоновым, это вам чем-то поможет, Мария Михайловна? — напрямую спросил я.

— Да… Сильно поможет, — после некоторой паузы ответила Малая.

— Значит, надо. Звоните, — я улыбнулся.

— Спасибо! — поблагодарив меня, она набрала на трубке сохранённый контакт.

Федот Самсонов появился буквально через несколько минут. Вблизи он оказался ещё больше, чем казался на крыльце. А он, должен сказать, и тогда выглядел немаленьким. Ну а теперь я вплотную оценил его габариты и пришёл к выводу: медведь. Как есть, медведь. Огромный, хмурый, злой.

А ещё от него буквально разило силой, которую невозможно было скрыть. Да он, впрочем, и не пытался…

Ну и чёрный шрам на щеке, почти скрытый бородой, тоже намекал: злить Самсонова не стоит. А сейчас он был очень зол. И охвачен горем. А это опасное сочетание — особенно, когда врага рядом нет, а отомстить за сына кому-то очень хочется. Вряд ли он, конечно, кинется меня душить или бить «тенькой» исключительно за то, что я выжил, а его сын — нет, но…