Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 122 – Лео Сухов

Улица, как и город, закончились внезапно. Вот ещё по сторонам идут дома, а вот — под ногами каменистая почва и бесконечный простор вокруг.

Только какие-то скальные выступы маячат впереди.

— И куда бежать? — кисло поинтересовался Федя.

— Побежали дальше! — предложил Андрей. — Всё равно вечно бегать мы не сможем. Эта каменная сука, мне кажется, вообще не устаёт.

— Лучше буду вечно бегать, чем к ней… — оглянувшись, юноша содрогнулся, но дальше двинулся шагом.

— А как же закончить всё дерьмо в своей жизни? — удивился Андрей.

— Передумал, — буркнул в ответ Федя.

Так они и продолжали тактическое отступление: то бежали, то шли. Мёртвый город постепенно удалялся. А вот статуя начала беглецов нагонять. Равно, как и тьма, клубившая у неё за спиной, словно бесконечный плащ.

— Дверь! — радостно заявил Андрей, указывая вперёд.

Федя повернул голову за его пальцем, и вместе с ним я действительно увидел каменную дверь. Она была то ли высечена, то ли вставлена в скальный массив, возвышавшийся впереди. Федя с сомнением оглянулся на преследовательницу и заметил:

— Можем, конечно, подойти… Но если дверь — просто рисунок или не открывается, нам конец!

— Давай всё-таки соберёмся с силами, малой, и пробежимся, как в последний раз! — предложил Андрей. — Тут место такое странное, что даже нарисованная дверь может открыться.

— Бред! — не оценил мысль Федя.

— Скорее, сюрреализм, — отозвался Андрей. — Но да, звучит не очень…

— Ладно, побежали! Кто последний, тот показывает статуе голую жопу! — юноша рванул вперёд так, будто крылья отрастил.

— Вот придурок! — одобрил Андрей, бросившись следом.

Выглядело это, наверно, и вправду сюрреалистично. По серой бесплодной равнине, под серым тяжёлым небом, бежит юноша в белой льняной рубашке и таких же штанах не по размеру, потому что-размер-то был мой, а не его. А рядом с ним несётся со всех ног мужчина лет пятидесяти в спортивных шортах и майке-алкоголичке — в той одежде, в которой Андрей и умер.

А за ними идёт ожившая каменная статуя, наполняя мир тьмой, из которой лезут серые руки.

Пока они бежали, я даже успел подумать, что первоначальная версия о том, что всё вокруг — плод моей больной фантазии, несостоятельна. Фантазия у меня, конечно, богатая. И немного больная… Но не настолько же!

Зато я наконец-то понял, кто гонится за моими внутренними личностями. Это была Тьма. И, похоже, собственной персоной.

Мария Михайловна ведь говорила, что из-за перенапряжения может случиться кризис, да? А если вспомнить моё столкновение с тёмным в переулке… И крик госпожи проректора… В общем-то, всё сразу встаёт на свои места.

Вот так вот я со своей идеальной энергетической структурой прохожу первый кризис. И единственное, почему я ещё жив — так это благодаря Андрею. Федя, точнее, наше с ним тело и сознание, заражены тьмой. В нашей с ним груди бьётся чёрное сердце. А вот Андрей, лишённый тела, никакой тьмой не заражён.

Ему, прямо скажем, плевать на её посулы. Даже если она примет вид настоящей голой женщины или чемодана с деньгами — он не поддастся. Он мёртв, и всё это его больше не трогает. Возможно, единственный интерес Андрея в этой жизни — посмотреть чужую жизнь. И он не собирается выключать это шоу так быстро.

И да, в реальном мире что Андрей, что Федя — просто два куска моей памяти. Но именно здесь, в кризисе, они умудрились каким-то образом разделиться. Правда, я не был до конца уверен, что всё, что я вижу — не является плодом фантазии. Может, это просто моё сознание облекает то, что со мной происходит, в какие-то видения… Вот только Тьма. Её образ…