Книга Зов ааори, страница 49 – Лео Сухов

— Это решаемо! – ответил мудрец и пошёл вперёд, прямо на толпу.

— Давай на свой корабль, мастер! – попытался остановить его один из десятников стражи.

— Имя! – тихо сказал Ксарг. Если бы я не стоял совсем рядом, я бы его слов и не услышал.

— На корабль, мастер, давай! – повторил десятник.

— Ещё раз. Имя? – так же тихо произнёс Ксарг, и десятник задумался. То, что перед ним стоит мудрец из Империи – он понимал. И то, что у мудреца высокий ранг – тоже. С другой стороны, мудрец приплыл на корабле с мерзкими ааори и с общей группой не ушёл – это давало некие преимущества. За спиной десятника стояла толпа горожан, и она придавала ему уверенности.

— Мы не хотим вас тут видеть! – сказал он упрямо, и люди за его спиной одобрительно зашумели.

— Я, Ксарг, советник Его Императорской Полубожественности Эотана IV, стою на земле Империи и спрашиваю в последний раз! – чуть громче проговорил Ксарг. – Как твоё имя, десятник?

Десятник на этот раз промолчал, только насупился и угрюмо нахмурил брови. Он дёрнулся было отступить, но сзади напирала толпа, состоявшая из грузчиков порта, стражи, горожан – и отступать было некуда. Ксарг не спеша сформировал какое-то невероятно сложное плетение, протянул руку вперёд и коснулся стражника. В тот же самый момент другим взглядом я увидел, как плетение наполнилось мудростью – и втянулось в тело десятника мобанской стражи.

Происходившее дальше весьма наглядно показало всё могущество высшего мудреца. Стражник закричал и начал странно дёргаться, а Ксарг уже громко произнёс:

— Я, Ксарг, советник Его Императорской Полубожественности Эотана IV, выношу смертный приговор десятнику мобанской стражи, пожелавшему остаться неизвестным! Да не коснётся его никто, кто не хочет разделить его участь!

Стражник кричал и хватался руками за тело, срывая доспех, а на открытых участках кожи показались кровавые струпья. Несколько человек, что напирали сзади, тоже начали кричать и дёргаться. К ним присоединились и рядовые стражники, попытавшиеся помочь, а также ещё несколько человек из толпы, которых задели несчастные, поражённые странной мудростью Ксарга.

Толпа отшатнулась, но казнённые на причале кинулись к людям в поисках помощи. Вот только стоило кому-то их коснуться, как он тут же начинал покрываться струпьями. Десятник уже не кричал… Несчастный почти успел дойти до толпы, когда ноги ему отказали – и он упал на камни, пуская пену и воя, выпучив красные от лопнувших сосудов глаза. В тот момент, когда кожа у него начала отслаиваться, толпа, наконец, не выдержала жуткого зрелища.

Закричала какая-то женщина, заорал неправдоподобным фальцетом мужчина – и люди кинулись прочь, не разбирая дороги. Ещё минуту назад люди готовы были растерзать высшего мудреца, и вот – в панике бегут, растаптывая тех, кто не успел убраться с дороги.

— Ну что я непонятного сказал? – расстроенно спросил Ксарг. – Я же чётко сказал: «Да не коснётся его никто, кто не хочет разделить его участь». Вот почему они полезли? Неужели я, старый дурак, говорил на имперском?

— Нет, мастер. Вы говорили на мобанском… – ответил я.

— Тогда в чём причина вот этого? – спросил он, указывая на валяющиеся на земле тела и убегающих людей.

— Учитель, просто это толпа! – крикнул Соксон, перекрывая шум. – Ведь толпа же не думает!