Книга Зов ааори, страница 157 – Лео Сухов

— Боги меня миловали в этот раз от участия! — заметил он. – А сыновья — не ааори. Да и не воины, так что их не привлекали. Земля слухами полнится, а тут вы пришли… Вот я и решил узнать всё из первых рук!

— Ворчун, мы вообще по делу… – замялся я. – Нам надо до Империи добраться.

— Нет, не поеду! — замотал головой старик. — Тревожно мне что-то…

— Вот, Ксарг перед смертью передал мне свиток. Сказал с ним к тебе обращаться, – я достал послание для Ворчуна.

Старик неуверенно взял свиток, покрутил в руках, но всё-таки раскрыл. Долго просматривал и, судя по всему, перечитал текст раз пять, а потом вздохнул:

— Ладно, уговорил меня старый! — Ворчун покачал головой и позвал сыновей. – Готовьте баржу, скоро выходим… Но что же мне так тревожно-то?

Перед отъездом я поговорил с Хохо, Ножом и Одноглазым, которых оставлял командовать вместо себя и Пятнашки. Объяснил, что моих денег и казны отряда не хватит на то, чтобы продержать отряд ещё хоть год — и если мы хотим потом плыть в Империю, то надо искать подработки. Все трое со мной согласились, и Хохо даже собрался сходить в Дикие Земли на пару заданий, чем меня несказанно удивил. Конечно, он так уже делал, но почти всегда с неохотой – так что пользы от него было больше в городе.

Так или иначе, но через три дня мы с Пятнашкой сели на баржу Ворчуна, загруженную припасами – чтобы не останавливаться в Виоре или Мобане — и вышли в море. Старик заметно нервничал и постоянно смотрел за корму, где скрылись родные берега. В первый же день он беспричинно сорвался при мне на семейство из-за какой-то мелочи. Несколько раз я пытался с ним поговорить, но старик каждый раз выдавал новую причину для беспокойства: то за жену волнуется, то за внуков, то вообще за судьбу Форта.

На второй день пути старый капитан стал нервничать ещё больше. Надо сказать, что мне с Пятнашкой тоже было неспокойно. Я переживал за бойцов и надеялся, что они не наделают глупостей в моё отсутствие. По крайней мере, не ввяжутся в какое-нибудь рискованное предприятие. Но раз уж обещал Ксаргу доставить документы, то надо было довести дело до конца во что бы то ни стало. Сумка, врученная мудрецом, всегда была у меня при себе.

За успокоение Ворчуна взялись сыновья, и на третий день он, наконец, взял себя в руки. Тем более на море стало неспокойно, и все силы команды уходили на то, чтобы держать неповоротливую баржу на курсе. К вечеру мы подошли ко входу в залив Линга, и капитан приказал причаливать к берегу.

— Ночью с таким волнением не пойдём! – объявил он. – Собьёмся, снесёт мористее – и отправимся к фифам на корм… Не будем рисковать. Мне и так волнений хватает…

Ночь прошла спокойно. Я задремал, убаюканный качкой, и проспал до утра без сновидений. А утром проснулся одновременно с Пятнашкой – из-за криков на палубе. Выйдя из каюты, я с удивлением выслушал новость о том, что капитан баржи попросту сбежал.

Пока все спали, Ворчун собрал вещи, спустил на воду маленькую лодочку и отправился на берег. Лодочка так и стояла на пляже, вытащенная из воды. Камень не сохранил следов старого капитана, но и я, и его сыновья были уверены, что Ворчун отправился в Форт. Баржу подогнали к берегу: я и Пятнашка отправились искать Ворчуна на суше, а сыновья повели баржу назад вдоль берега, высматривая незадачливого главу семейства.