Книга Зов ааори, страница 147 – Лео Сухов

Но стрелы заканчиваются, припасы подходят к концу, да и сил у бойцов почти не осталось. Граф Ленгет чувствует это не хуже меня, хоть он и не эмпат. Просто много лет воевал, водил в бой пехоту и знает, когда можно требовать и гнать войско, а когда — дать отдохнуть.

Строй восставших плотнее нашего — людей у них много больше. Если первые ряды построились и выставили стену щитов, то позади них топчется совершенно не организованная толпа. Молодых лиц немного – всё больше мужчины в возрасте старше тридцати. Бродяги, воры, бездомные — все собрались здесь, чтобы попытаться вырвать у мира местечко под солнцем. Нашли, как им казалось, лёгкий путь добиться богатства и уважения. Но если один раз они уже опустились на самое дно, так и снова повторят. Однако понимали ли они это?

Отрывистые команды имперских рогов заставили нас в последний момент перейти с шага на бег. В плотном строю сложно следить за тем, что происходит на других участках боя. Но я знал, что в этот момент где-то слева взмывают в воздух дротики пехоты, а за спиной останавливаются стрелки, и начинают своё сближение всадники. Воинственные крики северян и грохот ударов с правой стороны возвестили о том, что строители Воргота достигли врага.

— Копейщики, давим! – крикнул я, когда бойцы моего отряда врезались в строй врага.

Теперь нужно было создать тесноту, и я первым навалился на спину одного из бойцов, ещё плотнее сжимая строй. Вокруг меня копейщики, шедшие в резерве, делали то же самое. На линии столкновения сейчас образовалась плотная масса людей, в которой сложно было пошевелиться. И в такой ситуации короткие мечи первых рядов были гораздо удобнее копий восставших. Однако долго давить было нельзя — иначе раненые в первые же минуты боя истекут кровью.

Бой уже превращался в бойню. Впереди, в строю восставших, вспыхивал огонь -- туда летели стрелы и мудрости. Я и сам не удержался – и запалил стену огня где-то там, где был враг. Но основной задачей было держать щит над бойцами. Об этот щит бились стрелы и камни, в нём застревало оружие – и прошло совсем немного времени, прежде чем я вынужден был просто встать, а потом и вовсе сесть на землю. С другими бойцами, державшими щит, происходило то же самое. Каждый удар частично бил и по нам.

Впереди наметилось движение, и мне всё-таки пришлось подниматься. Оказалось, что первые ряды уже совершенно перемешались, и теперь восставшие прорывались через моих мечников. В бой вступила часть отрядов копейщиков, а я не успел отступить и оказался в гуще схватки. Прямо на меня вывалился здоровенный мужик с топором, рубанул одного из бойцов – и наткнулся на мой меч. Силы в нём было немало: он даже с дырой в боку отмахнулся от меня и только потом упал. Но я успел увернуться от его топора – и сразу кинулся на вражеского копейщика.

Тот не потерял копьё, но теперь оно значительно укоротилось – дрянное древко треснуло, и в руках врага остался только короткий обломок с наконечником. Парень был ловким. Он успешно теснил одного из моих мечников, и я успел вовремя – подбежал и рубанул по спине. Не дожидаясь, пока враг умрёт, крутанулся и принял на щит копьё и топор. На меня навалились вдвоём, а боец, которому я помог, не успел прийти мне на помощь. Отмахиваться от врагов у меня получалось, но вот самому атаковать было сложно: щит я всё ещё держал. Действовали эти двое восставших очень слаженно: копейщик норовил зайти в тыл, а мужчина с топором не давал мне перевести дух, постоянно нанося удары.