Онлайн книга «Познавший правила»
|
— Шрам, подойди! — попросил Батя, подняв руку. Сделав несколько шагов, я прошёл чуть дальше и повернулся, чтобы оказаться перед ним. — Твой обидчик, Шрам, обидел и Семью. Обидел серьёзно. Серёжки икана — гнусная дурь… Мы не любим торговцев дурью. Может так статься, что он не сможет заплатить прямо сейчас. И тогда он умрёт. Достаточно ли тебе будет этого? — Мне будет достаточно, — сглотнув, кивнул я. — Хорошо. Приведите нашего гостя, — Батя повёл рукой, и я снова отступил к стене. Не прошло и минуты, как я опять встретился с Ткацо. Но от уверенного в себе сытого торговца уже почти ничего не осталось. Я не заметил, чтобы Ткацо били или унижали, но он дрожал от страха, подслеповато щурясь. Двое моранков почти силой усадили его на свободный стул и привязали руки. — Пожалуйста… Пожалуйста! — пролепетал Ткацо, оглядываясь. — Я просто купец… Я ничего не делал… — Разве? — удивился Батя, разглядывая торговца. — Но я знаю другое. Ты обидел немало людей. — Я никого не обижал! — вскинулся тот. — Я живу по законам! — А вот наш родич, Шрам, говорит иное, — заметил Батя. — Он говорит, что ты много ааори обидел своей жадностью, Ткацо! Ткацо, наконец, заметил меня в полумраке у стены. Он дёрнулся, но верёвки не дали ему подняться. — Это ложь! — пискнул Ткацо. — Надо просто знать законы! — Тут ты прав… Законы нужно знать, — Батя протянул руку в сторону, и наш проводник положил на неё одну из найденных серёжек. — Но и людей уважать надо! Обидел ты Шрама, и Шрам обиделся. И не стал покрывать твои грязные дела… Ткацо в ужасе уставился на руку Бати, обливаясь потом. — Меня подставили! — хрипло выдохнул он. — Это не моё! — Твоё-твоё! — покачал головой Батя. — Шрам к твоему складу не приближался. И о содержимом он не знал — кроме того, что это контрабанда. А вот ты сразу понял, откуда это принесли. Так ведь? Торговец замолчал, затравленно озираясь. — Разве ты не знал, что контрабанда — это дело Семьи? И разве не слышал, что за серёжки икана мы можем убить, Ткацо? — Я… я… виноват!.. — торговец попытался слезть со стула, но не смог. Тогда он просто бухнулся на колени вместе со стулом. — Это была минутная слабость! Алчность! — Законы надо знать, Ткацо, — проговорил Батя. — Ты умрёшь! — Все могут ошибиться! Прошу! Будьте терпимее к ошибкам! — Вот тут ты прав, — Батя покивал. — Все могут ошибаться. Вот и Шрам мог ошибиться. Был ли ты терпим к его ошибкам? — Был… Не был! — Ткацо не смог устоять на коленях, и чтобы не упасть лицом в пол, опёрся толстым подбородком о столешницу, преданно уставившись на Батю. — Буду! Теперь буду! Я готов всё ему оплатить сполна! Все сто сорок тысяч ули! — Это хорошо, но глубина его обиды… И боль от твоей жадности! — Батя покачал головой. — Опасность оттого, что ты втёмную использовал его!.. А если бы мы обиделись на Шрама? Ведь он бы незаслуженно пострадал вместе с тобой. Пострадал дважды! Он спас твои корабли, и чем ты его отблагодарил? — Триста! Триста тысяч! — пролепетал Ткацо. — Семьсот сорок тысяч. Сто сорок тысяч — за работу. Двести тысяч — за жадность. Ещё двести тысяч — за использование втёмную. И ещё двести тысяч — за спасённый груз. Ты готов оплатить? Было видно, как в Ткацо столкнулись жадность и страх смерти. А мне неожиданно стало смешно и приятно. Чуть больше дня назад этот человек с удовольствием наблюдал, как меня унижают и втаптывают в грязь на суде. А теперь на столь же неправедном судилище он сам оказался в грязи. Страх смерти у Ткацо победил жадность: |