Книга Познавший правила, страница 197 – Лео Сухов

Дав приказ отступать, я остановился, оценивая обстановку. В воротах загорелось сразу несколько огненных стен, прорваться через которые пока не получалось. Пятнашка и раненые перемещались по пирсу в сторону «Улитки», а десятки Хохо и Ша-арми стреляли в стороны, сдерживая самых шустрых нападающих. Шесть десятков спешно отступали к пирсу, а неживые уже начинали вырываться из ворот, завалив огонь своими телами.

— Малыш, надо сдержать неживых! — я повернулся к кавалю.

Я честно старался верить в то, что мне объяснял Ксарг. Я сам и когда-то подумал, что каваль понимает человеческую речь. Но когда тот чуть склонил рогатую голову, я даже слегка опешил. А животное глянуло на своих самок, взревело пару раз — и трусцой направилось к стене города. Самки же, после этого странного общения, разошлись в стороны. Я стоял и глазам поверить не мог. Бывшие животные вполне осознанно перекрыли доступы к пирсу с трёх сторон, готовясь встречать наступающую со всех сторон нежить.

Удар кавалей был страшен. Когда до нападающих оставалось шагов сто, самец резко разогнался, заревел — и просто врезался в толпу врагов, мотая головой, увенчанной многочисленными рогами. Это страшное оружие не давало к нему приблизиться, при этом просто разрывая на части низших, трупней и тупней. Каваль резко дал вправо и помчался вдоль стены, выкашивая первые ряды противника — а затем развернулся и помчался назад. В этот момент самки тоже взяли разгон и повторили действия своего вожака. Рогов у них было поменьше, выглядели они поизящнее, но менее смертоносными от этого не становились.

Когда я дал три свистка на отступление, руины построек, располагавшихся вдоль порта, были усеяны телами. Три каваля легко оторвались от противника и проскочили на пирс, где уже неспешно начали возвращаться на «Улитку». Только самец остался рядом со мной, тяжело дыша.

К этому времени бойцы уже втянулись на пирс, заполнив всё пространство, и приготовились встречать новых врагов. Нежить нахлынула на выставленные вперёд копья и споткнулась. Первые тела полетели на землю, замелькали мечи, засвистели стрелы с широким серповидным наконечником, а в плотной толпе нежити начал вспыхивать огонь. Над портом повис отвратительный смрад горелого мяса.

К вечеру вокруг пирса вырос вал из трупов врагов. Более сорока человек уже находились на лечении. Остальные красовались с белыми повязками на самых разных местах. И только в сумерках из своей норы выполз каратель со свитой. Он вышел из центральных ворот вместе с десятком мудорей и сотней невиданных многоногих тварей. Нежити вокруг ещё было достаточно, но всё это были лишь жалкие остатки армии, встретившей нас в самом начале.

Вышедшие на палубу Ксарг и Соксон о чём-то пошептались, а потом на карателя обрушились молнии, ледяные глыбы, воздушные волны и огненные сгустки. Высший неживой держался, даже не пытаясь отступить. Странные создания его больной фантазии устремились вперёд. Я снова поднёс к губам свисток и свистнул дважды, призывая нашу необычную кавалерию. Кавали спокойно прошли сквозь бойцов, подняв свои рога, опустили перед строем головы — и один за другим врубились в толпу нежити.

Вал тел они просто разметали во все стороны и — не обращая больше внимания на низших — устремились к странным созданиям карателя. Долго те не продержались: многоногие твари разлетались от ударов во все стороны. Каратель, глядя на уничтожение своих «гвардейцев», шипел, бормотал что-то, но отвлечься не мог — Соксон и Ксарг не давали ему даже шагу ступить. Мудори большей частью уже валялись на земле, не выдержав напора.