Книга Искупление грехов, страница 236 – Лео Сухов

— Да, – ответил за всех Горелый.

— И последнее, – я решил, что если Енанин и Ла-ман просто приложили кулаки к груди, то этого достаточно. – Девушки, вышли из строя.

Опасливо озираясь, девушки вышли вперёд.

— Вы в бою участия не принимаете. Ваша задача – перевязывать лёгкие ранения, – приказал я. – Остальные могут сдать им половину лечебных мазей и бинтов.

Но, как оказалось, сдавать было особо нечего. Припасы беглецов давно уже были на исходе, а денег на новые – не было. Пришлось отправлять Ножа и Злобного за мазями и бинтами. В это же время Суч, по моему сигналу, выудил из недр своей сумки полупустой бочонок «тошнилки» и поставил на один из уцелевших столов.

— В моём отряде существует два правила, – продолжал я. – Они основные. Первое – все члены отряда прикрывают друг друга, не бросают раненых и не бегут куда глаза глядят без приказа. Второе – все приказы сначала выполняются, потом обсуждаются. Это не мои правила, но когда-то я их принял и ими руководствуюсь. Если мои бойцы не согласны с приказом – они его выполнят, а потом могут высказать мне то, что о нём думали. А теперь каждый из вас зачерпывает вот этой вонючей дряни, примерно столько…

Я зачерпнул горсть мази и размазал её по плащу для выхода в Дикие Земли. Оглядев застывших бойцов, я решил немного пояснить – думая, что они меня не поняли:

— Выполнять!

— Она же воняет, – проговорила одна из девушек, с ужасом глядя на бочонок.

— Воняет не мазь… Воняют выпущенные кишки, – медленно проговорил я. – Вот они воняют, до тошноты воняют… И этот запах ты лично будешь чувствовать перед смертью, если не намажешься сейчас – или если ещё раз нарушишь правило про обсуждение приказов. Вот это я тебе лично обещаю! Исправляйся!

Девушка нерешительно дёрнулась на месте и уставилась на бочонок. Я решил дать ей минуту, одновременно прислушиваясь к эмоциям новых бойцов. Правда, мало что удалось разобрать в этой какофонии – кроме ненависти, которая присутствовала уже у всех.

— Вы можете меня ненавидеть, – проговорил я, слушая, как удивление вытесняет злость. – Вы можете удивляться, откуда я сейчас это знаю. Но я делаю всё, чтобы в моём отряде не было потерь. И всех бойцов своего отряда я бы заставил намазаться.

Я с грустью вспомнил о Долдоне, наблюдая за тем, как мои бойцы уловили намёк и по очереди перемазываются «тошнилкой». Долдон бы сейчас не понимал, зачем это. Девушка сделала первый шаг, второй… Подошла нерешительно к бочонку, сглотнула, зачерпнула рукой и начала размазывать мазь по доспеху. Медленно и нерешительно за ней потянулись остальные. По комнате распространился запах, к которому я уже успел привыкнуть.

В комнату за моей спиной зашёл Ре-ас и застыл, наблюдая за происходящим. Я его не видел, но хорошо чувствовал и его самого, и его удивление.

— Как вы тут? – спросил он, приблизившись и вглядываясь в лица бойцов. На огромном синяке и окровавленных губах Горелого взгляд Ре-аса остановился чуть дольше.

— Готовимся к службе, – ответил я и повернулся к бойцам. – Бойцы, вы ели сегодня?

— Да…

Хор голосов пока ещё был нестройным, но я и не собирался добиваться от них большего, чем сейчас. И так через колено ломал…

— А мы только сухарями завтракали, – с намёком сообщил я Ре-асу.

Тот ухмыльнулся:

— Спускайся со своими в подвал….