Книга Искупление грехов, страница 179 – Лео Сухов

— Но другие же как-то справляются… – не понял Нож.

— У других отряд не так плотно завязан на командира. В случае, если отряд распускают, казну раздают премиями бойцам и командованию. А если гибнет командир, то его обязанности переходят к заместителю, и тогда уже он распоряжается казной, – Хохо хмуро посмотрел на меня. – В нашем случае, отряд и казна завязаны на Шрама, как в армии Империи. Но в армии Империи командование назначают сверху и взамен погибшего командира пришлют нового. А в нашем случае…

— В нашем замену не пришлют, и чем меньше денег в казне… и чем больше вложено в отряд – тем безопаснее, – закончил я за Хохо. – Из ааори можно, кстати, быстро сделать хороших бойцов.

Спор на этом, конечно, сразу не закончился. Да и на возвращении штрафа Кри-аной я всё-таки настоял. Уже просто в наказание Хохо, который нескрываемо млел от присутствия девушки. Правда, и сообщать об этом вспыльчивой даме пришлось мне. Однако Кри-ана меня сильно удивила. Она совершенно спокойно восприняла новость о том, что ей придётся делиться с казной своим жалованием на протяжении долгих лет.

— Ну… Чего-то подобного я и ожидала, – кивнула она. – Ты ведь всё равно пропишешь и мне, и всем новеньким обязательный срок службы?

— Конечно, - ответил я, не моргнув глазом.

«Да если бы я об этом думал!.. Ты и близко не знаешь, с какими олухами связалась!» – мелькнула мысль в моей голове.

— Оставьте мне хотя бы 150 ули в месяц, – попросила девушка.

— Кри-ана, вообще-то я хочу сделать тебя десятником, – проговорил я. – Десятник у нас получает триста ули, а вычитать будем минимум пятьдесят. Если хочешь, можешь каждый месяц отдавать больше… быстрее расплатишься.

— Хорошо. Спасибо, Шрам, – Кри-ана с улыбкой кивнула. – Ты и представить не можешь, что это для меня значит. И не волнуйся – я твой самый верный подчинённый… Ну, кроме Пятнашки, наверно…

— Я это делаю не ради верности, – заметил я.

— Знаю, но мне тебе больше нечем отплатить, – Кри-ана развела руками. – Это всё, что у меня есть.

Отряд предстояло менять. Теперь у нас насчитывалась почти сотня бойцов. Если быть точным, то к сорока семи ветеранам прибавилась одна вэри, двадцать четыре нори и двадцать три ааори. Всего в отряде теперь было 95 человек, на которых приходилось всего семь десятников. Причём, в отряде давно выделились группы, занятые на своих работах и почти не участвующие в бою. Поэтому по возвращении предстояло назначить новых десятников, сделать новые десятки и перераспределить бойцов.

Мои попытки решить этот вопрос у себя в голове столкнулись с отказом этой самой головы запоминать всех бойцов. Поэтому следующим шагом стал поиск писчих принадлежностей и рисование схемы на дощечке. За этим занятием меня как-то и застал Хохо. Я пристроился у окошка в трюме и старательно выводил имена бойцов на тонкой леревяшке кусочком угля.

— Мемуары писать не рано начал? – хохотнул десятник, глядя, как я вывожу схему, высунув кончик языка.

— Готовлю почву для того, чтобы их когда-нибудь написать, – признался я, кивнув на записи и откладывая работу в сторону с облегчённым вздохом.

Хохо внимательно посмотрел на мои записи, а потом пришёл на помощь:

— Ты зачем в мой десяток бойцов пристроить пытаешься?

— А кто у тебя в десятке будет сражаться? – удивился я.