Книга Эфирные археологи, страница 126 – Лео Сухов

Находился я в узком и низком коридоре. Пройти по нему можно было, разве что пригнувшись. А ещё мало того, что воздух внутри был спёртым — так ещё и поднявшаяся пыль немедленно забилась мне в глаза, рот и нос. Пока я остервенело кашлял, чихал, тёр глаза, проклинал археологию — и вообще пытался выжить, сверху, наконец, спустили верёвку и помогли мне выбраться.

Когда я уже пришёл в себя на крыше здания, то с удивлением отметил, что Араэле и Кесан совершенно бессовестно смеются. И над кем? Надо мной, великим мудрецом и смелым героем, открывшим вход в древние развалины!..

— Ну и что смешного вы в этом нашли? — совершенно не по-геройски насупился я.

— Да, понимаешь, Фант… — попыталась объяснить мне Араэле, но не смогла. И снова начала заливисто хохотать.

— Вроде ты настолько умным иногда кажешься!.. — Кесан куда быстрее взял себя в руки. — …Но вот надо же было открыть люк, стоя прямо на нём!

Я сначала думал было обидеться, а потом всё-таки улыбнулся и махнул рукой.

— Ну вот как-то не подумал! — признал я. — Очень уж радовался, что дверь нашлась…

— Осталось только узнать, куда она ведёт! — отсмеявшись, заметила до безобразия счастливая Араэле.

Мы вернулись на дирижабль, взяли фонари, мокрые повязки на лицо — и снова спустились вниз. Узкий проход шёл на протяжении всей крыши до самых ворот. И заканчивался он круглой комнатой. Ну а в этой самой круглой комнате была оборудована самая обычная лебёдка. Точнее, как объяснил Кесан, судя по логосам, она должна была крутиться сама — если её напитать пневмой. Вот только часть логосов была сколота, так что лебёдку нам пришлось крутить вручную.

Со страшным грохотом что-то внизу сдвинулось — и продолжало двигаться при каждом обороте. Крутилась лебёдка очень и очень тяжело. Я даже подумал, что её бы неплохо было бы смазать, но с учётом того, что лебёдка была каменной — что в ней смазывать-то? Все втроём мы сумели провернуть её на четыре оборота, а потом лебёдку то ли заклинило, то ли просто закончился диапазон поворотов. В любом случае, чтобы понять, что вообще изменилось, надо было выйти наружу — что мы, немного прочихавшись, и сделали.

Дирижабль снова подобрал нас на крыше и переместил на поверхность. И снова мы с Кесаном и Араэле решительно двинулись к воротам. На первый взгляд — а потом и на второй — не изменилось вообще ничего. Мы внимательно осматривали створки, с силой тянули их на себя, но ничего не происходило…

— Ничего непонятно! — расстроилась Араэле и облокотилась спиной на одну из створок. — Что-то сделали, а что… А-а-а!

Девушка буквально отскочила от камня, будто тот нагрелся и обжигал ей спину. Однако всё оказалось куда проще: створка поддалась и, наконец, начала медленно открываться даже от невеликого веса Араэле.

— Странно… Какой смысл делать здание, в котором очень крепкие ворота открываются внутрь? — удивился Кесан, отступая на небольшой шаг назад.

— Чтобы их нельзя было выбить изнутри? — осторожно предположил я.

— И что мы на этот раз собираемся выпустить в мир? — тихо спросила Араэле, переводя взгляд с меня на Кесана.

Но мы не знали ответа на её вопрос. Ответ находился где-то внутри древней постройки. И чтобы его получить, надо было войти во внезапно ставшую зловещей темноту, царившую в пыльном каменном мешке.