Онлайн книга «Эфирные контрабандисты»
|
— Не достанется тебе за воровство чужого имущества? — негромко поинтересовался я у девушки. — Это ключ моего дома, — ответила та, хмуро прислушиваясь к беснованиям с той стороны двери. — Он поймал дирижабль моего брата, когда тот перевозил ключ по просьбе отца. Дирижабль он уничтожил, а ключ так и не нашли. Ничего он не сделает, если сам не хочет светить своим воровством… — Почему он настолько сильно тебя ненавидит? Понятно, он вообще никого не любит, но… Откуда такая вражда? — задал я давно назревший вопрос. — Это же явно личное… — Да это… — Араэле перестала перерисовывать логос и сжала карандаш изо всех сил. — Это… В общем, когда мой отец стал главой дома, мы находились в очень печальном положении. Мало пневмы, мало людей, слабый флот… Он даже вынужден был продать четыре сферы познания другим домам. Так бывает, иногда… — Дома хиреют, и на их место приходят новые, молодые? — спросил я. — Обычно они сливаются с каким-то другим домом. С более сильным. Дом Сарда — сильный дом… — девушка поморщилась от неприятных воспоминаний. — Тогда отца вынудили согласиться на брак между мной и Бонги… Мой первенец стал бы правителем дома Сарда. А второй ребёнок — правителем нашего дома Филанг. И, конечно, всё имущество домов было бы переделено. Моего отца подобный вариант не слишком устраивал, а уж меня — тем более. Мне тогда было-то всего ничего. Считай, я семь лет жила с пониманием, что вот это — мой будущий муж… Но время шло, и наши дела наладились. Отец нашёл союзников, и мой дом многое вернул. Я с девяти лет участвую в авантюрах отца… Девять лет — пятнадцать лет на земной лад. Здесь взрослым становятся в двенадцать лет — почти в двадцать лет по земным меркам. Получается, что всё детство Араэле было брошено на алтарь восстановления могущества её дома. Потому и приставили к ней нянькой Пали. Потому и отправили скалой рулить и опыта набираться… Что ж, это объясняет некоторую, скажем так, излишнюю жёсткость её характера. Объясняет — но не особо оправдывает… — Похищение реликвий и артефактов, заговоры и ещё много чего… — девушка вздохнула, выныривая из воспоминаний. — Всё это хочется навсегда забыть. Я первого человека убила в десять лет — сама, лично. Казнила во время выброса… Ладно, забудь. Это просто слабость. Главное, что, когда два года назад мне исполнилось двенадцать — Бонги было отказано в браке. Я приехала к нему на скалу — я ведь каждый год приезжала на его именины, когда собиралась вся их семья… Я их ненавижу. Знаешь, сложно было терпеть это отношение: «Ты должна быть нам благодарна»… Короче, я не выдержала и наговорила всякого прямо на празднике, наотрез отказавшись от брака. Бонги тогда приказал схватить меня и скинуть со скалы. Войну нам его дом объявить побоялся, зато теперь гадят везде, где только удаётся… — Вот такая вот аристократическая драма, — дослушав, прокомментировал я. — И сочувствую тебе, и радуюсь, что не стала мужем говнюка… — А уж я-то как радуюсь!.. — Араэле улыбнулась. — Жизнь превратилась бы в кромешный ад. Наслышана от тех, кому не повезло… Мы всё больше и больше удалялись от входа, и проклятия разъярённого Бонги, перемежаемые лишь грохотом двери, звучали всё тише и тише. Спешить нам теперь было некуда. Пока Бонги не уберётся — нас не сможет забрать Рубари. В том, что он обязательно прилетит, я не сомневался. Вряд ли наш дирижабль сбили — у Рубари было достаточно времени для бегства. |