Книга Реконкистадоры, страница 79 – Лео Сухов

На маленьком совете мы решали, что делать. Судя по тому, что рассказал нам номер сто двадцать пять, ползти до Обители в том темпе, в котором мы рассчитывали — было уже нельзя. А, значит, требовалось идти на очередной сумасшедший прорыв, надеясь на удачу. Во всяком случае, все, кто участвовал в обсуждении, с этим безумием согласились. Вопрос был в том, предупреждать ли о новом плане остальных — или нет.

С одной стороны, если мы при таком прорыве сольёмся — нашим врагам достанется много огнестрела и пороха. С учётом наличия в их лагере землян, вышронцы могут и скопировать наши поделки, и тогда через некоторое время мы получим на севере злого и опасного врага. Потому что с таким оружием вождь вышронцев быстро захватит власть и ещё быстрее вернётся.

С другой стороны, если сейчас на прорыв пойдём только мы, то оголим фланг, и тогда диверсанты могут добраться до Медного и лагерей вокруг. Мы-то собирались объединить силы и использовать старое доброе походное построение в колонну, с отправкой разведчиков…

В итоге решили предупредить, но не ждать. Пока сообщения дойдут до Поляка и Котова, мы можем уже до Эльдорадо добраться. А Медное решили просто известить, что ситуация изменилась. В другие роты на нашем «фронте» сразу же были отправлены гонцы, а мы приготовились к марш-броску к пляжу.

Засыпал я плохо. Отвлекало мигание «шапочки из фольги» и, в целом, общая нервозность ситуации… Слишком многое нужно было сделать — и слишком быстро…

А когда я, наконец, уснул, мне приснился почти забытый кокос. Он смотрел на меня, морщился и обидно обзывался голосом Игоря. Правда, я не смог вспомнить все ругательства и обзывательства, когда проснулся, но точно не забыл его последнюю фразу: «Ты отнял у меня девушку, надежду и триста травяных трусов!»…

Когда я снова смог закрыть глаза, то провалился в крепкий сон без сновидений до самого утра.

Беда была в том, что мы понятия не имели, где этот самый Эльдорадо находится. Утешало, что вроде как на берегу должен быть, но и это тоже было неточно. Однако идти мы решили всё-таки по берегу, потому что шансов собрать на себя всех диверсантов, отправленных вышронцами, в таком случае меньше. Как же нам, если вдуматься, не хватало своего флота! Однако чего нет — того нет. Не всё коту масленица, как говорится — будем радоваться ружьям и пушкам.

Ещё два дня мы собирали силы в единый кулак. Все эти два дня поисковые команды терроризировали окрестности на предмет еды, которая пригодится нам в походе. В лагере без перерыва работали коптильни и сушильни, построенные прямо из того, что под рукой было. Голодать в пути мы очень не хотели. В эти же два дня несколько отрядов прошлись по ближайшим лагерям диверсантов, повырезав всех, кого удалось поймать. Если кто-то ушёл — не гонялись, потому что задачей было напугать и прогнать, а не истребить под корень.

Очень кстати был и большой обоз из Медного, в котором нам прислали все запасы пороха, пуль, снарядов, какие нашли в посёлке. Ден и Гена расщедрились, поскольку отправка нам новых припасов явно была бы затруднена в будущем, и всё, что нам теперь пришлют из Мыса — в Медном же и останется. Так что припасы на большой поход у нас были. Не было только уверенности, что мы поступаем правильно. Однако и это не проблема: сто раз повторяешь про себя: «Я прав, я прав, я прав», и даже если ошибёшься, будет уже не так обидно — ведь всё говорило о том, что ты прав.