Книга Реконкистадоры, страница 205 – Лео Сухов

Пляж. Обычный пляж с белоснежным песком. Если, конечно, тропический рай вообще может быть обычным для того, кто большую часть жизни провёл в средней полосе России, где пять месяцев зима — и ещё три месяца похожего на зиму межсезонья. На пляже два лежака — обычных белых пляжных лежака из пластика. И ещё пластиковый столик между ними, а на нём стакан, в который вставлена соломка — внутри пиво, смешанное с апельсиновой газировкой. Это на пляже самое то — если, конечно, есть настроение на алкоголь. Вот у меня есть…

В отверстие в центре столика вставлен зонт, защищающий от солнца. Печёт сегодня просто невообразимо… Лазурное море обрушивает на песок волны, которые почти докатываются до лежаков. Дует ласковый-ласковый бриз. И — как назло! — всё это не радует, потому что у меня, оператора Лазурной, есть всё, абсолютно всё… Захочу — и за спиной появится мой личный небоскрёб «Федотов-тауэр». У меня есть всё…

У меня только Ариши нет. Сбежала куда-то Ариша моя… Поэтому лежаков два, но занят только один.

— Так тебе и надо, придурок! — ехидно сообщил мне с соседнего лежака кокос. — Чего уставился, а?

Я со злостью схватил его, достал из-под лежака Молот Минотавра и принялся рубить наглый кокос заострённой частью.

— Что ты делаешь?!.. Ты же сам не попытался её вернуть!.. Ай!.. Сволочь!.. Кокософоб!.. Урод!.. Правде рот не заткнёшь!.. А-а-а-а! — и кокос сдох.

Нет, вовсе не тогда, когда я прорубил дыру, а тогда, когда я достал из стакана соломинку и переставил её в кокос. Закрылись его кокосовые глаза, исчез кокосовый рот, а я отхлебнул жидкость и подумал, что вообще он, кокос, был прав. Я сам не попытался её вернуть. С другой стороны, я всё-таки был прав, что прибил вредный кокос…

Я открыл глаза, сбрасывая остатки сна, и посмотрел в бесконечное звёздное небо. Первая моя ночь в качестве оператора — и вот тебе кошмар с кокосом… А может, это вовсе не кошмар? Может, я чего-то не учитываю? Может, подсознание пытается до меня достучаться и что-то сказать?

— Лазурная, ты кое-что забыла! — сказал я, улыбнувшись.

Я редко что-то забываю, потому что у моей памяти нет необходимости экономить место.

— Забыла! Ты забыла всем прислать запрос на возвращение домой! — с довольной улыбкой напомнил я.

Лазурная ответила мне не сразу. Задержка в две секунды — это очень долго для неё, уж я-то теперь знаю…

Нет, я послала запрос всем, и все уже сделали выбор. Не хотела тебя дёргать со списком выбывших и оставшихся до утра.

— Нет, всё-таки ты забыла кое-кого! — настаивал я. — Вспомни: ИИ сказали, что любойможет выбрать, так?

Да, именно так.

— Так, а я что — не любой? — поинтересовался я.

Ты оператор. Ты не можешь покинуть планету.

— Я — любой! — настаивал я. — Значит, могу! ИИ уточняли, что я не могу этого сделать?

Нет, они сказали «любой». Ответ переведён дословно.

— Так… А где моё сообщение?

Мне надо согласовать с ИИ этот вопрос.

Подожди.

Дамы и господа! Случилось то, чего на моей памяти ещё не случалось. Ответа Лазурной пришлось дожидаться целых пятнадцать секунд! Пятнадцать!..

Я поговорила. Ты можешь покинуть планету.

ИИ может существовать в автономном режиме, без оператора, четыре месяца.

— И? — поторопил я.

Через четыре месяца я должна вернуть тебя с Земли или уйти в спячку, что, как ты понимаешь, я сделать не могу. Ведь я только изображаю ИИ.