Книга Опасное соседство, страница 172 – Лео Сухов

В общем, я считаю, что хоть мужчины и женщины и живут в одном времени, но, если так можно сказать — «готовят» его по-разному. Мужчины — это путешественники. Каждый из них — прямо как жирная точка на прямой. Его настоящее — это сам мужчина здесь и сейчас. Бесконечность позади — это всё прошлое и давно минувшее (да и фиг бы с ним!). Впереди тоже бесконечность — и что там будет? Да кто его знает?..

У женщин всё иначе. Совсем всё!.. Они — отрезок. Они никуда не путешествуют — они вытягиваются от рождения до самой смерти. Для них всё, что было вчера — есть сейчас и точно будет завтра. Их прошлое для них — это тоже они сами, просто «из вчера». И их будущее, если бы они могли его разглядеть, тоже было бы ими. Стоит вам порадовать женщину, как она немедленно вспоминает всё хорошее, что вы ей делали — и даже представляет всё, что ещё можете сделать. И чем больше делаешь хорошего — тем лучше, в общем и целом, к тебе будет относиться женщина, прощая мелкие косяки…

Но вот в них, в этих самых мелких косяках, всё и дело! Ведь они тоже не забываются, а записываются и вносятся в специальный журнал — и там систематизируются… И стоит тебе косякнуть, как женщина открывает свой журнал и начинает вспоминать всё, что ты «накосорезил» на её памяти. И вот тут — держись!.. Тут от любви до ненависти один шаг. И ладно бы они только к мужикам так… Они ведь так ко всем! Их жизнь — это настоящие качели между «счастьем» и условной «депрессией», в зависимости от того, чего сейчас в их жизни больше.

И депрессия у них совсем не такая, как у нас. Мужчина, страдая и тоскуя, погружается в депрессию, как та точка на дороге времени — мгновенно и целиком. Но вы ведь помните, да? Женщина — это, как минимум, отрезок в бесконечности (дайте им вечную жизнь, и вы познаете, что такое «бесконечно виноватый»), она погружается в депрессию медленно и наслаждается ею! Да некоторые из них до конца жизни могут не понять, что это депрессия, а не чёрная полоса, затянувшаяся на несколько десятилетий!..

В общем, не стоит удивляться, если, разбив любимую чашку женщины, вы неожиданно узнаете, что «в таком-то году, в таком-то месяце, в такой-то день и час» (и минуту, и секунду!) уже разбили что-то… Например, её доброе и незлопамятное сердце. Берегите своих женщин! И берегитесь их!.. А в женские войны можно влезать, только строго удостоверившись, что это не временное перемирие, коварно выдаваемое за вечный и нерушимый мир — а действительно утихшая вражда.

Так что как бы мне ни было интересно, что не поделили Ариша и Маша, но выяснять это сейчас — и даже в ближайшее время — я не собираюсь, потому что иначе рискую стать вечной и неисключаемой частью их вражды. И всего-то после одного-единственного вопроса… Вот оно мне надо?

Из-за демонстрантов мы выступили позже, чем планировали, но шли довольно бодро — и уже к вечеру приблизились к Вараньим равнинам. Там мы разбили лагерь и устроились на ночёвку, а утром снова двинулись в путь.

Ещё на подходе мы поняли, что модернизация подъёмника и подъём слонов затянулись. Сложно было не заметить — или, точнее, не услышать — возмущение одной из слоних, которую тащили вверх по склону привязанной к деревянной платформе. Она яростно трубила на все окрестности, наверно, вспоминая все обиды, что нанесли ей люди за её долгую жизнь — тоже ведь женщина…