Книга Опасное соседство, страница 122 – Лео Сухов

Свою баррикаду мы тоже подожгли, когда стало понятно, что нас продавливают. Прорываясь к следующей линии обороны, наш бравый, но потрёпанный отряд потерял почти всех ополченцев и стражников. К завалу из досок, брёвен, корзин и камней выскочило всего десять бойцов. Пространство перед третьим кольцом обороны было уже заполнено прорвавшимися врагами.

Наше новое укрытие всё ещё не было заблокировано — через проём продолжали проходить люди с котомками и вещами.

— Бросайте скарб! Бегите! — заорал я.

Но ответом мне были лишь недовольные взгляды… В тот самый момент, когда я оказался за стеной, я отдал приказ, в реальность которого не поверил бы ещё вчера:

— Перекрывайте проход!

— Но… — попытался возразить кто-то из ополченцев.

— Я! Сказал! Перекрыть! Проход! — вызверился я на протестующего.

— Люди…

— Люди — там! — указал я на верхний Мыс уже более спокойным тоном, а потом махнул в сторону захваченной части города. — А там, боюсь, только трупы и жадные рабы. Кто не успел — тот опоздал.

Жестоко? Да, жестоко! Зато не так жестоко, как обречь весь нижний город на рабство и плен: либо вышронцы вместе с уходящими людьми прорвут баррикаду и натворят дел, либо придётся оставить отстающих на растерзание. Впрочем, у них ещё есть шанс — надо только бросить имущество, забраться по стене и бежать дальше… Но я ведь точно знал, что вот эти, с котомками, даже если и добегут, то слишком поздно. Им не успеть пройти в верхний Мыс.

Глянув на центр города, я понял, что там делали всё, чтобы внутрь попало как можно больше людей. Кто подбегал налегке — лезли по верёвочным лестницам, спущенным со стены. А люди с тяжёлыми баулами упрямо толкались у входа. Те, кто застрял под нашей баррикадой, принялись кричать, умолять, просить — и в ответ им всем предлагали бросать шмотки и лезть наверх. Кто-то следовал совету и спасал свою жизнь, а кто-то до последнего цеплялся за мешки — и когда подошли враги, бежать им было слишком поздно.

Эта линия баррикад пала быстро… Не везде был жёсткий Филя, способный напугать командование ополченцев и продавить закрытие проходов. Если у командиров ополчения не хватало духу отсечь людей в захваченной части города, тогда вышронцы врывались в ворота прямо на плечах мирного населения. И хотя везде защитникам удалось поджечь укрепления, но продержались мы меньше пяти минут…

Увы, наша баррикада сопротивлялась очень долго, по сравнению с другими, и мы оказались банально отрезаны от последней линии укреплений. В какой-то момент у занявшейся огнём преграды остались только я и Нагибатор. Мы крутили своими молотами, как мельницы на ураганном ветру, но вынуждены были пятиться под натиском вышронцев.

— В дом! — крикнул гигант, кидаясь в сторону чернеющего проёма незакрытых дверей.

Я отмахнулся от наседающих врагов и бросился за ним. Мы выскочили с другой стороны из окна — и кинулись вверх, в сторону верхнего Мыса. А за нами с криками и шипением бежали враги. Чтобы пробиться дальше, нам пришлось снова нырнуть в дома — впереди показались спины отряда ящеров, наседающих на последнюю баррикаду. Взбежав по лестнице на второй этаж, мы попытались выбраться на крышу здания.

Выскользнув в окно, я оттолкнулся от подоконника, подпрыгнул и уцепился за стропило, начав подтягиваться — и в этот самый момент рядом ткнулась стрела. За соседнее стропило уцепился наш гигант, но провисел он недолго. Сразу несколько снарядов попали ему в руки — и Нагибатор сорвался, устремляясь вниз, прямо в толпу врагов.