Книга Опасное соседство, страница 104 – Лео Сухов

Возмущённые наглым вмешательством и попыткой похитить их славную победу, вышронцы рванули к ущелью — с благородной целью раздавить, растоптать, покусать, искромсать, покарать и отобрать… Я бы на их месте тоже расстроился: ведь план у них был почти беспроигрышный, нельзя же такую победу из-под носа уводить!..

Нас спасали только остатки стены, которые прикрывали от стрел — а ещё запрет бить по самострелам, который командиры ящеров выкрикивали своим подчинённым. Где-то сзади ревел от боли раненый великан, круша стены ущелья огромными клешнями. Он пытался развернуться, по всей видимости — но никак не мог. А самострелы скрипели, стреляли в неприкрытую хитином дыру — и снова скрипели, когда ударники натягивали толстые тетивы.

Первыми стены достигли, естественно, решашиархнутые. И вот с этими ребятами мы знали, как бороться. Не даром ведь Толстый и Вислый лягушек собирали!.. Приговорённые быть пугалом квакушки полетели в ящеров — и среди тех немедленно начался ожидаемый хаос. А сзади уже пёрла пехота вышронцев, так что давка получилась знатной…

Наше оружие, которым мы старательно делали врагам больно и неприятно — тоже подливало масла в огонь беспорядка. Шипение, верещание, крики боли и рёв Сипакны с грохотом камней слились в один сплошной фон, за которым было не слышно команд, не видно, кто друг, а кто враг — и вообще оставалось только злобно скалиться, да молотом махать. Овцебык пытался давать советы, но вскоре просто предложил всех мочить, как придётся — всё равно это не война, а свалка. После чего пообещал прийти в следующий раз, когда дурдома на поле боя будет поменьше.

Цифры трансляции к концу первых десяти минут боя были просто запредельные: названий такого высокого порядка я просто не знал, да и узнавать не собирался. Я бил, уворачивался, отбегал, подбегал, снова бил, получал свои ранения, а ещё пару раз упал — и только чудом сумел подняться на ноги. Вокруг мелькали оскаленные морды вышронцев, страшно выпученные глаза, перекошенные лица ударников, капли своей и чужой крови, ошмётки органического происхождения и куски дерева и металла…

А потом вышронцы побежали! А я ещё секунд пять смотрел им вслед, с гордостью думая, какие мы сильные и могучие, раз обратили в бегство всю армию врага! И только нарастающая дрожь под ногами подсказала, что мы тут вообще ни при чём. К нам со спины, возмущённый и пылающий жаждой мщения за порванный анус (прости, слизнячок — не мы план придумали!) накатывал Сипакна, оставляя за спиной мокрый след из слизи.

— Бежим!!! — закричал кто-то из тех, кто посообразительнее. И мы стремглав кинулись за вышронцами.

— Прячемся за внешней стеной! — крикнул я своим и, первым проскочив в один из проломов, свернул в сторону и принялся искать достаточно целый участок кладки.

Не все ударники услышали мой призыв, но и не все вышронцы его проигнорировали. Забыв про вражду, мы прижимались к стене, слушая треск в ущелье, где Сипакна заканчивал свою сладкую месть самострелам. Много времени это не заняло — и вот его огромная туша, проломив каменную кладку и раздавив по пути рыжих, Кадета и пяток вышронцев, оказавшихся на пути, устремилась вслед удирающим. Нас он то ли не заметил, то ли проигнорировал — и в этом был пока наш единственный шанс на победу.