Онлайн книга «Беззаконие и отвага»
|
Са’уыкнис’зсо Д’л’г’нисский Ночная форма И только присмотревшись, я понял, что тащившие девушку побеги лезут прямо из центра прекрасного цветка со сладким будоражащим ароматом. Нежно-розовые лепестки свернулись в центр, втягиваясь куда-то внутрь, и обнажили совсем другие лепестки — красные, с чёрными зубами по окантовке. — Я не хочу в цветок! — заорала девушка, проезжая по земле мимо меня, и перевела на меня выпученные глаза. — Помогите!!! Я, наконец, сумел сдвинуться, выхватил топор и двумя быстрыми движениями обрубил побеги. Цветок начал недовольно раскачиваться, а девушка, подвывая от пережитого ужаса, скинула с себя обрубки побегов и принялась подниматься на ноги. Через кусты продрался отряд уборщиков, и старший спросил, вытаращенными глазами глядя на растение: — Что это, ять!? — А! Подарок бандитам от Финика, — отмахнулся я. — Только получили его мы! Цветок не стал слушать нашу светскую беседу и выстрелил во всех участников новой порцией побегов. Мужики заорали, пытаясь разорвать крепкие волокна — кого-то зацепило за ноги, кого-то ухватило за тело, а бедная девушка вообще захрипела, потому что побег накрутился ей на шею. Я снова рубанул топором, освобождаясь от крепкой хватки. Но пока я спешно возвращал себе свободу, в ненасытное соцветие отправилась всё-таки девушка с большими глазами… Глаз её мы, правда, теперь не видели. Были заметны только стройные ноги, не поместившиеся в бутон. Ноги судорожно дёргались. «Симпатичные ножки!» — подумал я и только потом понял, что вот вообще не о том думаю и не в той ситуации… Какого лешего? На помощь к девушке я не стал кидаться, там, судя по количеству крови, которая брызгала через щели — уже некому было помогать… Ноги, кстати, всё-таки втянулись внутрь, пока я обрубал побеги, охватившие мужиков-уборщиков. А ещё через несколько секунд бутон снова раскрылся — уже пустой, стреляя новой порцией зелёных ростков. — Бегите! — закричал я рабочим и через мгновение оказался на земле, плавно смещаясь к цветку. Обе мои ноги оказались в захвате гадской дологнисской росянки. Три взмаха — один побег не сдался с первого удара — и я снова оказался на свободе. Кто-то последовал моему совету, но вот тот самый парень, который пытался предупредить девушку — к сожалению, не успел. Побег обвился вокруг его ног и мгновенно втянул почти всё тело в снова закрывающийся бутон. Осталась только голова, и она ещё некоторое время орала, пока цветок всасывал добычу. Орала от боли, между прочим, и всё ещё была жива, когда лепестки закрылись над ней… Этого зрелища уже не выдержали все, поголовно спасаясь бегством. Я сумел вырваться, хотя и уходил последним, прикрывая поражение человека перед лицом природы. Напоследок пришлось обрубить ещё с десяток цепких зелёных стеблей. После чего я рванул, как заправский спринтер, и остановился только метрах в двадцати от проклятых кустов. — Охренеть! — выдал из себя старший отряда очистки. — И как теперь убирать? — Днём убирать… — ответил я. — Днём дологнисские создания не опасны… — Всем в голову похабщина лезла? — дрожащим голосом уточнил какой-то парень. Нестройные «да!» показали, что не только я подумал о стройных женских ножках по примеру солнца русской поэзии… — Пошли отсюда! — приказал я. — Надо предупредить наших, пока ещё кого-нибудь не сожрали. Тут этих цветочков дофига должно было вырасти… |