Книга Беззаконие и отвага, страница 159 – Лео Сухов

— Собери группу новеньких и объясни им, что да как, — пояснил мне Киря. — И веди привязываться… Только по несколько человек. Всем им в крепости пока делать нечего! Потом сразу веди к Котову — у него уже целая группа дознавателей работает. Так сказать, отделяет агнцев от козлищ.

Первым мне на глаза попался тот самый революционер, что призвал всех спасаться бегством. В ворота он заходил одним из последних, помогая перепрыгивать другим рабам — и теперь сидел без сил, привалившись к частоколу, и тупо пялился в бесконечность перед собой. Очень слабо себе представляю, что этим людям довелось пережить… Однако, с другой стороны — ведь каждый выбирал сам, как устраиваться в этом мире. Я не считаю себя избранным (всего лишь исключительным и очень скромным!), но вот мне удалось, пусть и не в одиночку, основать жизнеспособный посёлок…

Мы, люди, часто не понимаем, насколько зависимы друг от друга. Вот, казалось бы, один человек может выжить на таком вот тропическом острове. И даже на родной Земле — выживали. Но я слышал, что немало людей успевало сойти с ума — и погибнуть по совершенно дурацкой причине, просто потому что оказывалось в полном одиночестве. Не познакомься я с Сашей в первые дни — интересно, решился бы я на самостоятельное плавание или принял бы правила игры Лосева? И рискнули бы мы с Сашей и дальше увеличивать население посёлка, если бы к нам не пришёл весь такой ответственный и организованный Кирилл?..

Решительно выкинув из головы все несвоевременные вопросы, я подошёл к бывшему рабу и сел рядом.

— Филя! — представился я.

— Знаю… — как-то меланхолично ответил тот. — До сих пор жалею, что не ушёл к тебе, когда распался посёлок Лосева…

— Ага, так ты оттуда? Из Лосевки?

— Оттуда… Будь она неладна!.. — парень вздохнул. — Меня все Секамом кличут… Ну, знаешь, пал-секам. Так-то я Павел Павлович… Ну Пал Палыч…

— Пал-секам? Ведь это что-то, связанное со старыми телевизорами, да? — выудил я из памяти смутные воспоминания.

— Одна из систем цветопередачи, — кивнул Секам. — И да, знаю, прозвище дурацкое. Но другого нет…

— Ну, пойдём, Секам… Соберем ещё людей и привяжемся, — кивнул я. — А то сейчас бандиты сообразят, какая с ними случилась неприятность, и всё-таки пойдут на штурм. Лучше уж к этому времени решить вопрос с возрождением.

Толстый и Вислый сделали своё дело… Пока мы раскидывали колючки, закапывали яйца и занимались гадостями, близнецы говорили с рабами, раздавая ножи. Все новые жители Мыса, кроме бандитов-дезертиров, подтвердили, что именно призывы «гвардейцев» стали решающими, хотя раздумывали о побеге рабы и раньше. Но страшно было — вдруг не примут, прогонят, не разрешат привязаться… Получив гарантии приёма беженцев, рабы наполнились решимостью — и сегодня звёзды сошлись так, чтобы эту решимость удалось проявить. Оставалось нам только отбиться…

В Мысе внезапно стало тесно. И ничего неудивительного: ведь население с двух тысяч человек резко увеличилось в три раза. Почти четыре тысячи рабов сумели не только сбежать, но и укрыться за частоколом. Ну плюс-минус, если кто-то в посёлке и вёл точные подсчёты, то это был не я. Ещё пара тысяч человек разбежались по лесам и окрестностям. И в результате у бандитов осталось всего две тысячи рабов, которые выбивались из сил, стараясь справиться с возросшей нагрузкой.