Книга Общественный договор, страница 113 – Лео Сухов

— Ну так ведь неинтересно! – Дойч понурился и уточнил. – Нам, во всяком случае…

Ближе к лагерю Катя начала сдавать, выбиваясь из сил. Пришлось слегка отстать и помочь ей, поддерживая.

— Спасибо, – смущённо сказала она. – Филь, слушай… Там, в лагере, бандиты сказали, что у нас внутри есть шпионы. Я помню, как через Никитича пара левых человек прибилась ещё до драки с решашиархом. Я ещё тогда подумала – чисто уголовники… Только никому не говори, что я сказала, ладно?..

— Не переживай. Не скажу, – заверил я её. – Но ты молодец, что рассказала.

— У меня было время подумать о настоящих маньяках… – девушка горько улыбнулась, но продолжать не стала, сосредоточившись на продвижении вперёд.

Само собой, я тоже решил не нагнетать. Конечно, очень приятно патетически воскликнуть: «Я же говорил!» – но совершенно непрактично. Человек осознал, раскаялся – и, можно сказать, извинился. Хотя даже и не обязан был этого делать… Вот и чего душу травить?..

Ну, Никитич! А вот к нему у меня стало ещё больше вопросов. Хотя и возникали сомнения, что он всё это делает осознанно. К сожалению, Никитич действовал в чёткой парадигме: чем больше – тем лучше, а количество обязательно перейдёт в качество. Когда на совете пытались поднять вопрос об ограничении приёма, он ещё тогда встал в позу и настоял, чтобы принимали всех без ограничений.

Причём, судя по некоторым оговоркам, его лояльность всегда была под большим вопросом. Никитичу не нравился я, не нравилось, что я не даю всё «устаканить» – и совсем не нравилось быть на вторых ролях. Если бы он знал, что несколько банд в округе собираются нас резать и обращать в рабство – он бы так вести себя не стал… Может быть… Если ему чего-нибудь не обещали, но что ему могли пообещать?!

Одни вопросы… На них у меня ответа не было, но в голове зрело понимание, что пора начинать готовиться к неприятностям. И в первую очередь, надо вооружить чем-то внушительным тех, в чьей верности не приходилось сомневаться. Кир, Бел, Саша, Сашок, моя «гвардия», Бамбина и, возможно, Поляк. И пора было ставить оружие в посёлке под жёсткий контроль – и выдавать только тем, кому я реально мог доверять. Пока что все колья и топоры были в ведении всё того же Никитича.

Посёлок встретил нас удивлёнными лицами и тихими шепотками. Большая часть жителей провожала взглядами странную процессию. И только Саша и Кир сразу подошли. Огорошив их новостью, что надо поговорить с ними тет-а-тет, без лишних ушей, я отправился пристраивать Портного и Катю. К Никитичу Катю я не повёл, да она и сама не горела желанием. Зато в небольшом лагере Бамбины к ней отнеслись хорошо. Саму Бамбину я тоже пригласил к своему жилищу на «поговорить». Портной остался в моей с Сашей части посёлка, сказав, что если он тут кому и доверяет, то пока только тем, кто его спас. При этом бывший раб многозначительно посмотрел на меня.

Между тем, мои гвардейцы времени даром не теряли. Они выровняли угли в костре, который был разведён у наших жилищ и поддерживался весь день Сашком, положили камни с двух сторон, насадили на прутики кусочки мяса – и теперь готовили вараний шашлык. Его запах распространялся по лагерю, заставляя людей озираться по сторонам. Толстый и Вислый строили какие-то треноги, покрытые листьями, а Тариг замачивал мясо в морской воде.