Онлайн книга «Волчий час»
|
Тут в последнее время ситуация стала сильно хуже… Люди теперь с оружием все, считай, поголовно. В моду вошло устраивать дуэли по поводу и без. А это нехорошо! Сейчас-то ладно! Умер, возродился, сходил за своим телом, чтобы восполнить запас в медицинской капсуле. А что будет, если все привыкнут, а? А если все привыкнут, то потом-то люди в комплексе возрождаться будут! Память терять, говорят, будут. А стреляться-то не прекратят! Люди они такие, да! В общем, шли мы с Мишкой по центру, как раз вдоль пустыря на месте бывшей мэрии. Сейчас-то мэр в крепости сидит. Там же и живёт, говорят, трудоголик наш. Прямо на работе. А раньше всё здесь, на этом пустыре, было. И тут Мишка меня за руку хватанул и, такой, говорит: — Дрюх, ты видел, не? — Что видел? — говорю. — Да вот там!.. Там! Смотри! — Мишка указал куда-то вперёд. Я пригляделся… И вижу — точно! Баба голая! Натурально ж, баба! — Эй! — кричу. — Стой! Полиция! — Кто такая? — вторит мне Мишка. — Чего голышом⁈ Бежим к ней, а она сидит на корточках под забором, глаза бешеные. И явно не от того, что только что забор группы «научников» перемахнула. Они у неё — глаза, то бишь — натурально, как у психа. Мне даже страшно стало, хотя баба-то симпатичная вообще… Да и голая, к тому же… Есть, на что полюбоваться-то. Но всё равно страшно: её глаза прям до усрачки пугают. А она на нас как глянет из-под бровей, как зарычит… Я даже растерялся, а Мишка, молодец, не растерялся. Вперёд выскочил и как крикнет: — Ну-ка! Лицом в землю! Ты арестована за рычание на полицейских! Вот только потом и Мишка отшатнулся. Ну потому что… Короче, эта голая как рот раскроет и как рявкнет: — ВЭР ХИ⁈ — Кто? Что? — растерялся Мишка. — ВЭР? ГДЭ? ВАНО? — а она выпрямилась и вся трясётся, как припадочная. — ГДЭ? ОН? Тут меня смех нервный пробрал. Я же понимаю, что она баба просто. Ну просто психованная. Скрутим уж как-нибудь с Мишкой. Чё мы, что ли, не кабаны? Так я не удержался и как брякну сдуру: — А ты его чо, до смерти залюбить собралась, Ваню своего? А она на меня как взгляд перевела, как рот скривила и ка-а-ак завыла. Натурально, в голос прям. Как волчара, только ещё страшнее. А потом как заорёт: — ЗАЛЮБЛИТЬ⁈ СВОЙЭВО⁈ Смотрю, а у неё руки как-то странно задёргались, и пальцы скривились. И тут, значит, эти скрюченные клешни в мою сторону вытянулись. Прям куда-то к шее… И глаза опять злобно так: зырк-зырк… Я аж оторопел. Ведьма, не иначе… Я ору: — Мишка! Хватай её! А Мишка, такой, ещё не понял, чем дело пахнет: — Эй! Дура! Не балуй! А она такая: — УБЙУ-У-У-У-У! И как кинется на меня… В горло руками вцепилась, сжала… Я её оторвать пытаюсь, а она визжит, как нечисть, и ещё сильнее цепляется. А чтобы Мишка не оторвал её от меня — а он кинулся, да! — ногами мою тушу обхватила. Прям как будто насиловать меня собралась. — Мишка! — хриплю, потому что воздуха не хватает. — Стреляй в неё! — Дрюха! Держись! Сейчас сниму! — Мишка кричит. — Стреляй! — хриплю, а у меня уже в глазах темнеет. — Сейчас, Дрюха! Потерпи! — Мишка меня и не слышит, походу… Тут у меня ноги подкосились, и я на землю осел. Сам кое-как пытаюсь револьвер из кобуры вытащить. Думаю, лишь бы не вырубиться. А перед глазами уже темно. — А ну оставь его! — кричит Мишка, и слышу, сквозь шум в ушах, удары. |