Книга Зимние ходоки, страница 87 – Лео Сухов

Можно даже не в кафе. Можно просто пойти покататься на санях. Вон, Мигеля взять, лихача долбаного! В процессе таких покатушек Кэт будет меня обнимать крепко-крепко!..

Дневник Листова И. А.

Триста сорок восьмой день. О правильной тактике и её результатах

Мы, мужчины, создания сильные, крепкие, решительные — и где-то, глубоко в душе, трусливые. Даже отчаянная решительность некоторых наших представителей вызвана тем, что им обязательно надо скрыть за ней свой страх.

Мы не имеем на него права. Как не имеем права плакать, не имеем права пользоваться силой для решения спорных вопросов с женщинами… К слову, а почему женщины имеют право в споре использовать свои сильные стороны?.. Ладно, я не об этом!..

Вы видели когда-нибудь мужчину, который больше ничего не боится? В его глазах нет огня. Он всё уже решил для себя и часто улыбается одними губами. В тот момент, когда мужчина преодолевает последний страх в своей жизни — страх за свою жизнь — он становится поистине всемогущим. И поэтому страшным.

Страшным не только для окружающего мира, но и для себя. Ведь не будет больше ничего, что его остановит. Только старуха с косой способна встать на его пути, но даже ей сложно будет к нему подступиться. Сколько историй было про тех, кто, идя на смерть, неожиданно обретал неуязвимость?

Мимо таких, перешедших последнюю черту мужчин, пролетали вражеские стрелы и пули. А события изменяли свой ход, подкладывая соломку там, где эти парни должны были упасть. И даже теория вероятности пасовала, позволяя выпасть «зеро» на рулетке два раза подряд и обещая помочь и в третий раз.

К счастью, я ещё не перешёл эту черту.

Поэтому мандражировал, хоть и старался скрыть это за напускной весёлостью. Поэтому и боялся, выдавая внутреннюю дрожь за естественную реакцию организма на окружающий холод. Поэтому и нёс всякую-разную ахинею…

— Славка, я у тебя сестру похищу на пять минут? По делу! — преувеличенно бодро я приземлился у кучи углей, на которых Славка учился славному навыку доведения кусков замаринованного мяса до состояния «слегка обуглившийся шашлык».

— Забирай! Всё равно чё-то всё плохо… — буркнул тот, рассматривая нанизанные на тонкие прутья куски слишком тёмного мяса. — Не буду я таким сеструху кормить…

— Попробуй чаще вертеть и меньше держать! — посоветовал я. — Судя по цвету, ты просто слегонца перестарался.

— Было бы, на чём пробовать… — вздохнул парень, продолжая ковырять ножом один из кусков мяса.

— Кэт? На пять минут? — попросил я.

— В темноту? Прочь от тёплого костра? — критически уточнила она, выгнув бровь.

— В свежесть морозной ночи! И под мерцание далёких звёзд! — покивал я.

Повисла пауза, а затем Кэт осторожно уточнила:

— Ты же сейчас не будешь говорить, что эти самые звёзды — просто большие атомные реакторы, да?

— Уже нет! Ты всё сказала за меня! Пошли! — я встал и протянул руку, понимая, как рискую.

Потому что если Кэт сейчас засунет руки в карманы куртки и сварливо скажет, что эти ядерные реакторы, которые звёзды, могли бы оказаться чуть ближе, чтобы было чуточку теплее, и она никуда не пойдёт… Тогда это всё! Я просто спрошу, как она себя чувствует, и уйду. Ибо меня лишили шанса пообщаться с девушкой наедине.

И, возможно, Кэт даже хотела этого. Наверно, многим девочкам нравятся публичные признания — так же сильно, как они не нравятся мальчикам. Конечно, некоторые из нас умеют превращать «почти поражение» в успешное шоу, ведущему которого сложно отказать… Но я-то к ним не отношусь!