Книга Япона осень, страница 147 – Лео Сухов

Копейщикам было удобнее встречать противника в прыжке, а не на земле. В прыжке почти невозможно увернуться от удара. Три шеренги бойцов опять заработали, как единый организм, отправляя под стену то одного, то другого зверя.

Надо отдать должное нашим врагам: дрались они отчаянно. Будто это не они атакуют наше поселение, а мы — их, и отступать им некуда. Возможно, для бестий именно так и было. Всё-таки горы — это их дом. И мы сюда пришли незваными, зато аппетитными гостями.

Но бестий их порыв не спас. Что и показали «слонобои», которые успели, наконец, перезарядиться. Их слитный залп картечью оставил вокруг стены кровавые проплешины из убитых зверей. Картечь, ещё и на короткой дистанции — страшная штука. А «слонобой» — это почти пушка. Одним выстрелом такая дура способна зацепить двух-трёх зверей. А если дистанция больше, то сильнее разлёт картечин, каждая из которых — как небольшая пуля.

Именно в этот момент до бестий дошло, что бой проигран. Но звери не понимали, что им не дадут забрать трупы, как они привыкли делать. Поэтому часть из них ещё штурмовала нас, а часть — вцепилась в тушки убитых сородичей, потянув их прочь от стены.

— Винтовки, бей по зверью с трупами! Ружья, продолжаем прикрывать копейщиков! — команда Костромы заставила меня сместить прицел и выстрелить по серой зверюге, тащившей в тыл своего мёртвого собрата.

Нечего кормить врага! И пусть винтовок у нас было мало, но даже такого количества хватило, чтобы отбить у бестий охоту сожрать ближнего своего. Ишь, чего удумали… Либо беги, либо нападай.

И бестии побежали. Растерянные, не привыкшие проигрывать, дезориентированные громкими звуками и незнакомыми запахами… А вслед им летел гудок ревуна, который я успел запустить до боя, закрепляя, как это по-умному называется, устойчивый паттерн: звучит ревун — беги, дурак!

Мы вернулись в горы не только за ресурсами и баллами. Мы вернулись в горы, чтобы отомстить людоедам за весну. И мы уже не уйдём отсюда, что бы ни думали об этом бестии.

Дневник Перова В. Д. по прозвищу Вавася

Двести семьдесят восьмой день. Новости, за которые казнят.

— Давай, Вавась, заходи! — махнул рукой Кукушкин.

Но от куска кожи с каким-то докладом так и не отвлёкся.

У меня, к слову, тоже есть парочка похожих кусков… Группа Вано кожи гонит немало, поэтому часть мы используем, как кожаный пергамент. Швеи наловчились промасливать и раскатывать обрезки, оставшиеся от работы, в тонкие листы. У них там стоит деревянный пресс, как для отжима белья.

Группа Вано тоже как-то кожу выделывает в пергамент, но у них он толще получается. Его только на официальные документы пускают. Вот и Кукушкин явно сидит с их поделкой. Читает… Да лишь бы подольше читал! Сейчас же опять орать начнёт, как потерпевший…

Я постарался дойти до стула, сохраняя уверенный вид. И даже плюхнуться на него в максимально комфортной позе. Давно заметил, ещё в прошлой жизни: если приходишь к начальству с плохими новостями — расслабься, постарайся показать, что новости пусть и плохие, но у тебя всё на контроле.

Обычно прокатывает, если произошедшее — не совсем уж «кошмар-кошмар». К сожалению, у меня как раз новость из разряда «кошмар-кошмар». А всё началось…

— Ну давай, что там у тебя? — Кукушкин оторвался от документа и, скатав его в трубку, отодвинул в сторону. — Со стартовавшей капсулой удалось разобраться?