Книга Япона осень, страница 139 – Лео Сухов

— Вано остаётся в фактории! — строго сказала Кострома. — И управляет своей капсулой, иначе без него оборона провалится!

— И прожектора нам пригодятся на обратном пути… — Дунай посмотрел на меня, как бы извиняясь.

Хотелось обиженно брякнуть, что это ваще чот нечестно… Но, к моему сожалению, решение было и честным, и разумным. Так что меня быстро отстранили от участия синхронными кивками.

— Идти надо мне и Дунаю, — продолжила наша валькирия. — С собой возьмём небольшой отряд. Нам важна скорость. И ты, Нуб, отправишься с нами. Проводишь до пещеры, чтобы нам самим не плутать.

— А если бестии? — спросил Витя.

— Их поблизости почти не осталось! — вмешался Пилигрим. — Хромая говорит, они временно откочевали на восток. Если и обнаружится пара-другая, наши их пристрелят.

— Логично. А как назад? — Витя посмотрел на Кострому, а та пожала плечами.

— Вано надо будет включить прожектора! — предложил Дунай. — Один направить вверх, а ещё двумя осветить как можно больший участок перед факторией.

— Мне кажется, надо выставить страховочный отряд… — задумчиво заметил Пилигрим. — Где-то на полпути пусть дежурит подкрепление, которое поможет в случае чего отстреляться.

— Согласна. То, что бестии откочевали, не значит, что они не успеют вернуться. Засекут нас на пути туда, а пока будем ползти назад — нападут! — Кострома кивнула. — И да, Вано прав. Надо выдвигаться прямо сейчас. Кого поставим в отряд поддержки?

— Пашу с его мушкетёрами берите! — посоветовал я. — Налейте им в уши про благородную миссию спасения, и они не решатся сачкануть.

Кострома, Дунай и Пилигрим синхронно поморщились, но протестовать не стали.

А уже через час я снова охранял лесорубов, которые активно добивали проклятое дерево. Треск и хруст, с которым этот исполин в итоге завалился не землю, стали музыкой для моих уставших ушей.

А потом была спешная обработка ствола… Рабочие кинулись обрубать ветви дерева, после чего мы всей компанией потащили этого гиганта в факторию. Тяжеловато пришлось! Это проклятое дерево, даже без веток, было жуть каким массивным.

Чтобы дотянуть ствол до фактории, мы задействовали практически всех её обитателей. Ну разве что питомцы сумели отвертеться, а теперь, вывалив языки, с интересом смотрели, как мы обливаемся п о том.

И, глядя на сияющее радостью лицо Касаткина, я очень надеялся, что он вскоре не придумает постройку ещё какой-нибудь приблуды, «без которой мы вот просто ну никак!».

Дневник Иволгина А. А., прозвище — Нуб

Двести семьдесят пятый день. Возвращение в убежище.

Я как-то не думал, что вернусь к своим в тот же день.

Нет, надеялся, конечно… Но лучше не врать себе: я вообще не верил, что дойду до пришлых. И ушёл я, потому что устал. И потому что больше не мог удерживать ребят от глупостей. В конце концов, кто-нибудь точно спросил бы: а чего это Нуб тут раскомандовался?

Да я вообще не до конца верил, что эти пришлые нас примут… А уж после того, как меня встретили, и вовсе. Короче, всё пошло по одному месту… Но, может, так даже лучше? Правда, я и от первого похода устал, как собака…

А шли мы быстро! Реально быстро! Кострома, которая вела отряд, похоже, такого слова, как «жалость», не знала. И я её даже понимал: когда солнце спрячется, вокруг будет кромешная тьма. А ходить по лесу в кромешной темноте — плохая идея. Я вот ходил совсем недавно… Чуть глазом на ветку не напоролся.