Книга Япона осень, страница 118 – Лео Сухов

— До Третьего Корня день пути! — почесал лоб дозорный, которого звали Чупиком за то, что был худой и круглоголовый. — Пёстрый говорит, может, предупредим?

— Пёстрый сам пойдёт предупреждать? — хмуро спросил я, но дозорный не ответил, только понуро спрятал взгляд. — Ладно, ща разрулю…

Сашка Пестряков меня задолбал! Постоянно лезет со всякой высокопарной фигнёй и дурацкими предложениями. Сам при этом не может ни буя, но верит, что за него, сука, всё сделают! Реально, дебил конченый…

Я встал с лежанки и пошёл к выходу. Грохот воды усилился, влажность возросла. Заныли колени и поясница. Прямо как у стариков… Да ладно, у нас у всех ныли колени и поясница! Нам регулярно приходилось ходить туда-сюда через холодную воду и спать на холодном полу. Так что всякие гастриты нам были обеспечены… Или не гастриты? Гастрит — это вроде про живот, да?

А про суставы как болячка называется? У деда моего была… Блин, забыл! И неважно!

Я задержал дыхание перед завесой брызг, на миг замер… А потом нырнул в узкую щель входа. Вода сразу пропитала одежду, протекла под неё… Я покрылся гусиной кожей, но выдержал, даже не пискнул. Осторожно пробрался по карнизу… И уже через несколько секунд оказался на «крыльце». Так мы называли уступ рядом с водопадом.

Да-да… Наше убежище — классическая пещера под водопадом. Сверху вода падает, снизу ручей течёт. Всё мокрое, запахи не держатся — вот бестии и не могут выследить. Ничего сложного. Кроме грозящего нам гастрита, который у суставов. Вот, сука, прицепился этот гастрит!..

— Ну чё там? — буркнул я, сердито глянув на Пёстрого.

— Смотри, костры! — показал тот на Третий Корень.

Наше убежище — оно на склоне горы, которую мы называем Зуб. А от этой горы расходятся, как лучи у солнца, каменистые… Не знаю, как их назвать. То ли слишком длинные холмы, то ли слишком низкие хребты. Очень на корни дерева похожи. Всего их пять. Мы их так и называем — Корни. Считаем по часовой с того, что указывает прямо на закат. Впрочем, это я, кажется, уже говорил.

В общем, на Третьем Корне, на самом конце, который с трёх сторон огибает Река, реально кто-то жёг костры. Раз, два, три, четыре… Много! А сколько точно — не разглядеть. Но больше десяти. Гарантированно, психи!

— Психи! — я покачал головой. — Не жильцы!

— Нуб, надо им сказать! — возбух Пёстрый.

— А кто туда пойдёт? Ты? — осадил его я. — Или, может, Тряпка?

Я указал на второго дозорного, и тот криво улыбнулся.

— А ты? — расстроился Пёстрый.

— А я завтра поведу народ к Алтарю Вознаграждения! — отрезал я.

— Так это… Там же бестии, Нуб! — вскинулся Тряпка.

— Вы совсем дураки, что ли? — удивился я. — Бестии сейчас снимутся и рванут туда, к кострам! И пока они там будут пузо набивать, мы успеем сходить баллы потратить!

— А эти, с кострами? — удивился Пёстрый.

— А их, дебилов, сожрут! — ответил я, развернулся и пошёл обратно в пещеру.

Было холодно. Последнее время по ночам — ваще дубак. А уж после того, как промокнешь — и совсем жопа. Но мне на это было плевать. Сейчас холодно мне было внутри. Потому что где-то там были люди. И они жгли костры. Если выйти прямо сейчас — успею их предупредить. Но уйти-то обратно уже не успею… Зато хотя бы дам им шанс!

Я тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли, и пошёл к лежанке. У меня есть свои люди, и я отвечаю за них! А эти пришлые подарили нам шанс дожить до весны. Совсем крохотный. Но — шанс!