Онлайн книга «Япона осень»
|
Поэтому мы шли и шли вперёд, торя путь сквозь густые заросли, стирая в кровь ноги, волоча припасы и инструменты: на волокушах, на носилках, в рюкзаках за спиной… Тяжёлые припасы, которые буквально придавливали нас к земле… О! Этот груз! Он будто символ твоего бесконечного путешествия! Чем дальше идти — тем больше давит! Плечи болели от лямок, спина — от веса, мышцы на ногах — от постоянной ходьбы с утяжелением. И не сказать, чтобы мы большие расстояния проходили! Лишь на четвёртый день Алтарное окончательно скрылось из виду. Да мы, блин, дорогу вдоль реки быстрее прокладывали!.. Если честно, я пытался вспомнить походы на Земле в моё время… И вот что я скажу: да не ходили мы в походы! В лучшем случае, выезжали на пикник. Все эти романтические байки о походниках остались где-то в дремучем двадцатом веке, где люди были крепкими, могучими и близкими к природе. И вот — не опять, а снова! Хомо сапиенсы заново познают радости нецивилизованной жизни!.. На шестой день ко мне подошла Кострома. И, крепко схватив за плечо, прошептала на ухо, что надо бы остановиться и отдохнуть… Ну почти… Если дословно, она сказала: — Вано, мы все сдохнем тут, если не отдохнём! Объяви привал!.. А я и рад был бы согласиться… Однако где-то в глубине души понимал: это будет неправильно. И не потому, что мы потеряем день — да хрен с ним, с этим днём! Но мы всё ещё посреди зарослей травы, которая ночью растёт прямо под спальником и щекочет спину сквозь ткань! К тому же, вокруг было по-прежнему мокро и промозгло. — Здесь нам отдых впрок не пойдёт! — очень сознательно ответил я. И, не удержавшись, скривил рожу. Потому что мысленно ругался на себя так, что самому неприятно было слушать — даже мысленно… Выслушав этот рациональный ответ, Кострома попросила меня его аргументировать. Ну и заодно обозначить конкретные сроки: — А когда, блин⁈ На что я ответил вполне аргументированно, обстоятельно и, главное, мудро: — Когда-когда… На том свете! Но тут же подумал, что надо быть добрее к людям, и добавил: — Надо выбраться из зарослей! Тут мы не отдохнём, а сдохнем… И мы снова шли… То прорубая путь в траве вниз, то прорубая путь в траве вверх… Определённо можно было сказать лишь одно: мы всё-таки выбрались на холмистую равнину, которая шла до самых окраин Пустынного пояса. Но где именно мы находимся — думаю, не смог бы точно угадать даже Пилигрим. Ориентиром для нас служили горные вершины на востоке. Точнее, одна приметная горная вершина, которая узким шипом прокалывала хмурое серое небо. Мимо этой горы мы когда-то проехали на спине гигантской формы жизни, на всякий случай запомнив её на будущее. Гигантские формы жизни тоже были ориентиром. Почти каждый день где-то к югу проходило по три-четыре особи, направлявшихся на зимовку. И мы старались не забирать слишком далеко на юг. Ведь иногда эти гигантские обжоры резко сворачивали, начиная подъедать вкусняшки в стороне от своей тропы. И попасть в рот кому-нибудь из них мы не хотели. А сегодня случилось чудо. Впервые за долгие дни пути мы вырвались из зарослей вездесущей травы! Впервые!.. Она, казалось, могла расти везде, но каменистая почва всё-таки оказалась ей не по зубам. Вернее, не по корням. И теперь я стоял на вершине холма, куда выбрался наш отряд, и впервые обозревал предстоящий путь. |