Книга Дружба народов, страница 14 – Лео Сухов

И тут, как гром среди и так хмурого неба, раздался крик Костромы: «Ща перевернёмся!». После чего она, не теряя ни секунды, вместе с питомцами рванула на другой конец плота.

Кострома была права. Плот накренился, и его дальний край уже задрался над водой. А тот край, куда мы упирались ногами, наоборот, ушёл в воду по щиколотку.

И теперь у нас установился паритет. Крокодилла продолжал переть вперёд, толкая шесты. Эти шесты толкали нас. А мы — плот, который кряхтел и грозил то ли развалиться, то ли скинуть горе-пассажиров в воду…

Какое счастье, что в нашей компании затесался хоть кто-то достаточно непослушный, чтобы плюнуть на крики Костромы. И достаточно умный, чтобы знать, как безболезненно разрешить разногласия с крокодиллой.

Мы не заметили, как рядом с нами оказался Русый — отчего наш край плота начал медленно погружаться ещё глубже под воду…

А потом, прямо в широко распахнутую пасть крокодиллы ударила тугая, тёплая, пахнущая мускусом и мочой струя.

Подняв лапу, Русый с довольной мордой ссал в рот врагу.

И крокодилле это не понравилось. С громким стуком захлопнув пасть (отчего мы начали падать прямо на неё), эта гадина резко подалась в сторону. И оставила в покое наш плот, который тут же принялся терять скорость (отчего мы по инерции начали заваливаться в обратную сторону). К счастью, остальные успели схватить за руки меня и Дуная.

И едва мы встали на ноги и вздохнули с облегчением, как по плоту хлестнул хвост крокодиллы. Вот этого издевательства наше чувство равновесия не выдержало. Попадав на брёвна и друг на друга, мы начали с ругательствами барахтаться и пытаться встать.

Больше всего не повезло Чемодану и Мелкому. Они оказались в самом низу нашей кучи-малы. Но если Чемодан поднялся сам, то гопника пришлось поднимать нам. Он был помят, подавлен — и вообще слабо соображал, что происходит вокруг.

Ещё несколько минут обитатели обоих плотов вглядывались в водную гладь. В утренних сумерках каждая странная волна, каждый плеск казались возвращением крокодиллы. Но, видно, вкус Русого пришёлся ей настолько не по вкусу, что крокодилла решила залечь на дно.

А Русый с довольным видом развалился на брёвнах. Как бы показывая, кого тут надо хвалить.

— Ну и кто тут умный мальчик, а? — Кострома опустилась рядом на колени и принялась начёсывать этому наглецу брюхо. — Кто меня не послушался и всех спас?

— Мне даже как-то обидно… — тихо вздохнул Дунай.

— Крепись! — Пресня сочувственно хлопнул здоровяка по плечу. — Если бы ты не послушался, но всех спас, тебе бы всё равно пузо не чесали!

— Точнее и не чесали, и не пузо… — кивнул Чемодан.

— А уж если бы ты крокодилле в рот нассал, так и вовсе… — тихо пробормотал Пилигрим.

— Так, вы о чём там шепчетесь, убогие? — строго спросила Кострома.

Первым, как ни странно, с ответом нашёлся Мелкий:

— Ну, а нам, типа, пузики почесать? Мы всё-таки старались!

— Пузики? Вам? — Кострома прищурилась. — Мелкий, могу почесать кулаки! И не тебе, а об тебя!

— Тёть Инна, ну что ты злая такая! — расстроился Мелкий, спасая всю компанию и храбро вызывая огонь на себя. — Я пострадавший!.. Меня ваще чот помяли!

— Ладно-ладно! Вы тоже нормальные! — улыбнувшись краешком губ, отмахнулась Кострома.

Мелкий явно был готов и дальше настаивать на своей правоте. Однако вовремя прикусил язык. Гроза миновала, и дальше привлекать внимание валькирии никто не стал. Дунай и Чемодан взялись за вёсла, и мы продолжили путь.