Онлайн книга «Загонная охота»
|
Нет, ну то, что Влад постоянно на Вано дерьмо льёт, тётя Кострома видела — не слепая, не глухая, не тупая. Но то, что он умудрился Дунаю в голову насрать — вот это был, сука, сюрприз!.. Такой сюрприз, что я даже не сразу поверила… А когда Вано зачем-то потянул в круг копьё, а Дунай выхватил нож и приставил ему к горлу… Прости, Сочинец, но Кострома не железная… — Дунай, убрал нож! — я говорила, а сама просчитывала, как вытаскивать нашего смешного Вано из жопы, в которую он угодил каким-то удивительным образом. К сожалению, мой придурок уже приставил нож к шее, и вырвать его без последствий может быть тяжело. А порезанная артерия — это порезанная артерия. Далеко не факт, что «лечилка» подействует сразу. И Дунай, конечно, мужчина хороший… До этого я даже пыталась особо не выпендриваться, чтобы комплексы ему не прививать. Но вот это — и прямо на моих глазах!.. Уже перебор. Сочинец дёрнулся было, но я положила руку на рукоять топора и так на него глянула, что наш лидер решил понаблюдать со стороны. Спасибо всем мудакам, которые засрали голову моему мужчине… А теперь все мудаки, которые хотят мне помешать эту голову прочистить, пусть сидят и не рыпаются. Я, блин, сама хорошо людям башку прочищаю! — Убрал, я сказала! Или я тебе его в задницу воткну, и будешь оттуда доставать!!! — Да он же копьём! — Глаза разуй, придурок! — попросила я Дуная. Мысленно я часто называю его придурком и дураком. Вслух — редко. Это больше для подкрепления эффекта, потому что Дунай и так уже понял, что я зла. Я, вашу мать, очень зла! Я так зла, что сегодня кто-то просто обязан сдохнуть! — Разуй-разуй! — повторила я и указала глазами на копьё. — Он какой стороной копьё тянет? Остриём? Дунай задумчиво посмотрел на копьё, и в этот момент я увидела три серые тени, скользнувшие моему мужчине за спину. — А ну стоять! — рявкнула я зверюгам, и те послушались. — Это мой мужчина, и я без вас, придурков малолетних, с ним разберусь!.. Ещё бы они не послушались… После той охоты шрамированный мне в глаза до сих пор смотреть боится. Чтобы опять про себя много нового не узнать. — Так, драгоценный мой… Ты глаза разул? — повторила я почти ласково. Дунай продолжил растерянно смотреть на меня, хлопая глазами. Нет, Инна Ивановна, нельзя вам из образа злобной фурии выходить… Ни на минуту нельзя! Сразу дичь какая-то творится вокруг… С мужиками ты либо слабая женщина, и тогда тебя слушать никто не будет… Если, конечно, не умеешь мозги правильно компостировать — а я не умею. Либо ты злобная фурия, и тогда тебя слушают. Только так. Потом, правда, обижаются: чего это девочки становятся злобными фуриями? И вот как им объяснить, что никто не любит, когда близкие себя ведут, как придурки? — Так ты будешь мне отвечать? Или простимулировать тебя топором по колену, Дунай? — прищурившись, спросила я. — Какой стороной Вано копьё тянул? — Древком… — выдавил из себя тот. — А ты ему ножик к шее чем прижал? Рукоятью? — Но… — и, наконец, мой дорогой-хороший мишка начал соображать. Дунай залился краской, как милый и смешной помидорчик. Вот только то, что он сегодня сделал — не мило, сука, и не смешно. Вот у Вано получается и мило, и смешно! А этот увалень просто как урод себя повёл… И, главное, понял, что дурак, а нож держит. Вот как с ними, а? |