Книга Загонная охота, страница 21 – Лео Сухов

Чтобы кусочек минерала растворился, его пришлось ещё покатать во рту. И нет, это определённо была соль — только с необычным послевкусием. Я долго смаковал странную находку, игнорируя внимательный взгляд голубых глаз, а потом решил: так и быть, сойдёт. Мы же шкуру жрать не собираемся.

— Если не помру, то и поесть можно! — заявил я питомцу.

И решительно принялся за дело.

Можно было просто накидать в рюкзак булыжников, да так и отправиться назад. Но я посчитал, что это будет нерационально. Булыжники оставляют слишком много свободного места. Поэтому половину рюкзака я забил колотой солью.

Для этого пришлось организовать себе рабочее место: найти крупный камень с ровной поверхностью, а затем ещё один — поменьше — чтобы я мог поднять. А потом просто колоть этим нехитрым приспособлением булыжники соли.

В моих мечтах соль должна была колоться легко и просто. В реальности она была камнем и оставалась камнем. Хрупким только по сравнению с другими камнями. Легче всего откалывались более белые части, а те, что потемнее — были явно крепче.

Но упорство и труд…

Ну или дурь и самоуверенность…

На половине рюкзака ко мне подкралось понимание, что жадность до добра не доводит. Размочалив соль в мелкую крошку, я, конечно, сумел уместить её больше, чем если бы складывал в виде булыжников… Однако при этом и вес груза стремительно рос. А моя спина начинала болеть каждый раз, когда я кидал взгляд на рюкзак. Видимо, прозрачно намекала.

Но упрямство и глупость… Я, конечно, снизил энтузиазм по расколке соли, но совсем работу не прекратил. И когда через три часа закинул рюкзак на плечи, то ощущение было такое, будто гору на себя взвалил.

Рюкзак тоже высказал мне всё, что думает: подозрительно затрещал, грозя разойтись по швам. Пришлось чуть согнуться в пояснице, чтобы тяжесть не на лямках висела, а лежала на спине — как у трудолюбивого муравьишки. «Если дойду, то никогда больше!..» — запыхтев от натуги, решил я.

И мы пустились в обратный путь. Впереди налегке с довольной мордой бежал питомец, а за ним, кряхтя на все лады, шествовал жадный, но запасливый я!..

Первую остановку я сделал через двадцать минут. И вполне логично, что вторая случилась ещё быстрее…

Оставшиеся пять остановок пришлись на последние метры пути. Я отдыхал, утирал пот и снова шёл, проклиная свою запасливость. Но бросить соль не мог. Она в местной природе явно пользуется популярностью: только отвернёшься, а кто-то уже лижет.

— Тебя, блин, только за смертью посылать! — встретила моё триумфальное возвращение Кострома. — Ты вообще за временем не следишь?

К моменту моего прихода шкуру с рогача сняли. Теперь на ней высились аккуратные кучки мяса, которое военные срезали с костяка. Мой провожатый обнаружил, что его серые сёстры уже давно подъедают то, что выделили им Кострома и Дунай. И сразу же рванул наводить справедливость — а именно, отнимать то, что ещё осталось.

— У-у-у-у… — ответил я Костроме.

И наконец-то скинул рюкзак.

Тот тяжело опустился на землю. Прямо вот очень тяжело… И мне было что-то очень тяжело…

— Понятно, что ничего непонятно. И что тут у нас? — поинтересовалась Кострома, распуская завязки. — Вано, а это что?

— Это — соль, — гордым тоном добытчика (настоящего мужика, чо уж!) ответил я, ожидая аплодисментов.