Книга Колонист «Вано», страница 86 – Лео Сухов

К сожалению, одно неизвестное направление привело бы её на травмоопасный для бегунов склон с валунами. Второе – к обрыву, пригодному лишь для самоубийц. А два оставшихся направления – прямиком к сумасшествию, потому что дальше в лесу было ещё больше живности. Причём, преимущественно ползучей и шипящей, а это почему-то девушкам очень не нравится.

Подоспевший Сочинец успел обхватить Пику руками, приподнимая над землёй – так, чтобы бегущие ноги лишь бесполезно взбивали воздух. А Кострома, неодобрительно фыркнув, ловко стряхнула таракана куда подальше. И, кажется, даже прошептала ему на дорожку что-то вроде: «Беги отсюда, дружок!». Но я за достоверность не ручаюсь: было очень шумно.

— Он кусается!!! Кусается!!! – продолжала вопить Пика.

— Его стряхнули уже!..

— Да прекрати!..

В общем, короткий перелесок мы преодолели с криками, воплями и истериками. Зато в промоине сразу стало полегче. Там почва была каменистая, а живности почти не водилось. И, само собой, градус паники у женщин резко пошёл на спад.

В итоге нам вскоре удалось приступить к рубке «ёлочек». Но продлилось это занятие недолго. Всего три часа. За это время популяция деревьев сократилась под ноль. «Ёлочки» были небольшими, а стволы у них – не слишком толстыми. Так что на одно деревце в среднем уходило двадцать минут. И ещё десять минут – на то, чтобы избавить его от веток.

В итоге у нас набралось тридцать длинных тонких стволов. А в довесок – куча лапника. Он, правда, был не такой мягкий, как земной: колючки оказались твёрже и длиннее. Однако им можно было топить костёр. На обратном пути мы ещё подбирали сухие обломки древесины: тоже на дрова пригодятся.

Во второй раз лесополосу прошли без происшествий. Нет, конечно, женщины ныли на одной ноте, но хотя бы никуда не бежали: всё-таки сложно с грузом на плечах бегать. К костру все, кто ходил за дровами, вернулись нагруженные как муравьи. Причём, независимо от пола. Мы с остальными мужчинами, конечно, тащили большую часть сами, но девушкам хватило и того, что не приняли на себя наши крепкие плечи. Часть «псевдотопоров» – заточенных камушков, то есть – даже пришлось бросить.

Правда, Сочинец потом взял меня, Чема и Трибэ, чтобы вернуться за оставленным инструментом. И всё забрал, по пути собрав ещё дров. Хозяйственный! Молодец! Одобряю!

К моменту, когда добыча, отвоёванная у тараканов, червяков и прочих лесных обитателей, была доставлена к костру, воздух уже ощутимо похолодал. Ветер стал сильнее, злее и крепче. Даже мне, больше всех утеплённому, было холодно. Чего уж о других говорить. Я в тот день был единственным, кто потом ещё несколько раз ходил к лесу.

Просто я там обнаружил заросли какого-то вьюна. Не земного, само собой, а местного аналога. Вьющееся растение оплетало несколько огромных «грибов» с широкими шляпками. И хотя вокруг них от насекомых было не протолкнуться, я всё равно упорно приходил и рвал «вьюн».

В качестве верёвок он был всяко лучше, чем поделки из волосатого мха. Само собой, с учётом общей криворукости – и моей, и остальных людей. Может, освой мы навык плетения верёвок лучше, и ситуация была бы обратной. Но мы-то ещё ничего не освоили.

— Что, Вано, приличный топор хочешь сделать? – спросил Сочинец, заметивший гору материалов.