Книга Колонист «Вано», страница 73 – Лео Сухов

— Пошли отсюда, живо!..

И я пошла. Испуганная, подавленная, разве что ещё не сломленная морально. Хотя… Если бы Трибэ захотел меня в этот момент взять где-нибудь под кустом, я бы, наверно, даже не сопротивлялась. Сил не осталось никаких…

Но мы просто обогнули скопление капсул. И вышли ко второму костру. Там был Чем и его девчонки, там стоял этот военный – Сочинец. И висела ненавистная мне шкура. Сочинец продолжал какое-то строительство из камней. Чемодан пытался обколоть камень. И никто ни к кому не приставал. Никто не смотрел волком. Ни на нас, ни на других.

— Можно у вас тут постоять? – спросил Трибэ.

Сочинец неопределённо дёрнул плечом, явно разрешая. И всё! Никаких требований, претензий, обязанностей…

— Всё, Ань, стоим тут! – сказал Трибэ. – Тут нормально.

— А они не придут? – тихо спросила я, вспоминая руки Сашка, жадно лапавшие грудь.

— Пока не придут… – ответил Трибэ.

— А потом, Борь? – никак не могла успокоиться я.

— А потом разберёмся, – мрачно ответил парень.

И почему-то я сразу поверила, что он разберётся. Как-нибудь – может, криво и косо – но обязательно разберётся...

Дневник Листова И.А.

День третий, Вано обманутый, погода хреновая

Они меня провели! Дежурить перед самым рассветом – это настоящее испытание для стойкости век. Держать их раскрытыми в это время сложнее всего. В сон клонит неумолимо. И даже холодрыга на улице не спасает, а очень даже наоборот.

Меня разбудила Кострома. Сама она ушла спать. Военные все ютились в капсуле у Сочинца, которому перепали баллы за розжиг костра и за что-то ещё. Мне вот пока никаких новых баллов не перепало. И что за несправедливость?

- Я начисляю баллы тогда, когда считаю нужным, – заметил СИПИН, который, как всегда, подслушивал. – Начислю и тебе.

Я даже отвечать не стал. Просто зевнул во весь рот, чуть не вывихнув челюсть.

У нашего костра было довольно людно. Чемодан со своими дамами, плюс ещё четверо человек. И чего им у Романова костра не сидится? Однако я, естественно, заострять на этом внимание не стал.

За ночь наш костёр преобразился. Военные от скуки соорудили вокруг пламени стенку из камней. А ещё закрепили четыре столба, на которых мы растянули шкуру. В дыму коптилось несколько кусков мяса. Это, видимо, была пробная партия.

Остальное мясо мы развесили на верёвочках, тоже прикреплённых к двум высоким каменным столбикам. Температура ночью была такая, что можно было не бояться за сохранность продукта. С гарантией не протухнет. А вот от мелких любителей грызть чужой улов нужна была защита.

Рядом, на тех же столбиках, висел какой-то из внутренних органов зверя. Думаю, это всё-таки была часть кишки. Внутри неё был жир и, кажется, мозги. Правда, они туда переместились уже после убиения зверюги. Кострома говорила, что с их помощью можно сделать шкуру мягче. Но сначала её надо будет ещё раз почистить. Правда, уже после копчения.

Никогда не думал, что всё так сложно…

Сложенные кучкой дрова почти закончились, и я пошёл собирать новые, стараясь не терять костёр из виду. Поднялся ветер. Он кидал в лицо пыль и мелкие снежинки, прилетевшие неизвестно откуда. А холод пронимал до костей, несмотря на всё моё утепление.

Горы… Сейчас я понимал, что имел в виду СИПИН, когда говорил, неизвестно ещё, повезло нам или нет с появлением в горах. Посмотрев на то, что творится в маленьком леске ниже по склону, я понял: в тёплых краях и густых зарослях водятся такие твари, с которыми ни за какие коврижки встретиться не захочешь.