Книга Шалости хтони, страница 50 – Лео Сухов

Ну а ещё в центре вагона, между досок, виднелись какие-то ручки. За одну из них, усевшись прямо на пол, и уцепился донельзя довольный Андрей.

Игорь посмотрел на техника, почувствовал, как дёргается состав… И тоже уселся на пол, но уже рядом с другой ручкой.

А вот остальные слишком долго думали, стоит ли оно того. За что и поплатились, когда вагоны, наконец, сцепились жёстче, а паровоз начал резко разгоняться.

Единственный, кто устоял на ногах — это Маа-Тар. С трудом, но удержал равновесие, не свалившись на пол под безумный хохот техника. Однако после этого встал на колени и осторожно дополз до ближайшей ручки, вцепившись в неё со страдальческим лицом.

А Парозверь всё набирал скорость. Машинисты, в силу расположения состава, стояли теперь спиной к котлу. Им надо было смотреть, куда несётся это безумное детище безумных жителей узла. А Игорь теперь был полностью уверен в том, что на узле Священной Пирамиды не место нормальным людям. Видимо, рано или поздно тут все лишаются разума.

А когда паровоз вдруг начал катиться под горку, Игорь окончательно в этом убедился… Многотонный монстр, сделанный из стали и дерева, набрал такой разгон, что скорость уже приближалась километрам к пятидесяти.

Встречный поток ветра бил в лицо всё сильнее, и Игорь отчаянно завидовал машинистам, которые нацепили на лица очки. Впрочем, тот же Андрей явно наслаждался скоростью, и плевать ему было на текущие из глаз слёзы. А сам Парозверь громогласно гудел, предупреждая всех вокруг о том, что он едет — и едет быстро.

Не зря, к слову. Чем дальше состав удалялся от стройки, тем чаще на насыпи можно было увидеть любопытствующее зверьё. Правда, от заунывного свиста, который издавал Парозверь, нормальные звери тут же шарахались обратно в лес, окружавший насыпь.

Впрочем, были и те, кто из лесу выбегал… Двое порождений, сонных, вялых и тупых, зачем-то решили взять поезд на таран. Точнее, последнюю платформу в составе, которая теперь была впереди.

Само собой, без особого успеха. Но платформу теперь стоило отмыть: облачками тумана эти двое бедолаг испарились не сразу.

В какой-то момент смотреть вперёд стало очень сложно. Набегавший в лицо поток воздуха стал таким плотным, что глаза нещадно слезились. Поэтому Игорь стал разглядывать, что мелькает по сторонам. А там сплошной зелёной массой проносился лес и редкие семафоры.

Поезд набрал скорость километров под семьдесят-восемьдесят в час. И летел вперёд на всех парах, стелившихся за ним длинным шлейфом. Машина пыхтела, поршни крутили колёса, а в груди зарождался какой-то детский и слегка неуместный для правителя узла восторг.

На горизонте, по мере приближения, стремительно росла тень Священной Пирамиды. Так быстро Игорь по своему узлу ещё не путешествовал…

Впрочем, при взгляде на Маа-Тара можно было с уверенностью сказать, что тот и вовсе никогда так быстро не путешествовал.

Кожа у него побледнела, став из привычно-красной просто розовой. Рот был открыт в беззвучном крике. Слезящиеся глаза широко распахнуты. А пальцы, вцепившиеся в поручень — вообще, наверно, придётся ломом разжимать.

Игорь еле удержался, чтобы не рассмеяться. Но всё-таки сумел сделать серьёзное лицо и прокричать:

— Скоро приедем! Держись!

Маа-Тар посмотрел на него и нервно дёрнул щекой. Видимо, не поверил, что Игорь ему не врёт. Но Парозверь и вправду уже начинал поскрипывать тормозами, хотя до Пирамиды было пока далековато. Но ведь и набранную скорость ещё нужно было сбросить.