Книга Особое зелье, страница 103 – Лео Сухов

— Не скажу, секрет… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ы-ы-ы!.. Ну зачем вы так?

Момент, когда у пальца, и без того сломанного, изменился угол наклона, Игорь опять пропустил. Бизон действовал настолько быстро, что глаз просто не успевал за его движениями следить.

— И что ты там планировал нам по секрету рассказать? — не обращая внимания на вопли пленника, вежливо напомнил Бизон.

— Я⁈ — удивился Ферот.

В следующую секунду будто свет мигнул, а пленник снова зашёлся в крике. И снова его многострадальный палец изменил положение.

— Люди почему-то думают, что пальцы им ломать можно лишь ограниченное количество раз… — пока Ферот кричал, начал объяснять Бизон, повернувшись к товарищам. — Но это всё ложные надежды! На самом деле, каждый сломанный палец ещё послужит палачу много-много раз, прежде чем организм додумается отключить нервные окончания и избавить обладателя пальца от боли.

Краем глаза глянув на притихшего пленника, он продолжил:

— К тому же, пальцев у людей примерно столько, что если использовать по пальцу в день — их вообще хватит надолго…

В этот момент Бизон прищурил глаза и внимательно присмотрелся к новому положению пальца. После чего спросил у пленника очень обиженным голосом:

— А чего это ты в меня пальцем осуждающе тыкаешь? Я этого не люблю!

— Нет!.. Нет!.. Не надо! — завопил Ферот, дёргаясь в путах. — Не надо!..

— Надо, Ферот, надо… — вздохнул Бизон. — Ибо только очищающая боль поможет тебе встать на путь правды!

— Я уже встал! Я на пути правды! — со слезами отозвался пленник.

— Нет, ты не встал, — не согласился Бизон. — Ты ведь сейчас лежишь! Нельзя одновременно лежать и стоять!

— Нет!.. Не надо!.. А-А-А-А-А-А-А-А-у-у-у-у-у-у…

Положение пальца в очередной раз изменилось, а Бизон опять как будто и не двигался.

— У меня много времени, Ферот, — проговорил он, дав пленнику проораться. — Когда закончится этот палец, я возьмусь за следующий. Но сначала обязательно дам тебе отдохнуть. Правда, чтобы тебе лучше отдыхалось, воткну в одно место на теле, где сходятся нервы, иголку. И ты будешь всё это время жутко-прежутко страдать.

— Вы психи!.. Я ничего не знаю!.. — жалобно заскулил пленник.

— Знаешь, Ферот. А мы знаем, что ты знаешь. Так ведь, Игорь? — Бизон даже голову повернул в ожидании ответа.

— Так, — кивнул Игорь. — Ты сидел в зале гостиницы, когда к нам пытался подойти Тумус. А затем ты пытался подобраться к повозке, в которой мы были. А сегодня у тебя при себе был кинжал, принадлежавший убитой женщине. Для суда маловато, конечно… Но для Бизона вполне хватает!

— Да, Ферот. Нам-то про тебя и так многое известно. Но надо, чтоб ты сам рассказал нам, какой ты был тварью. Или кого нам этой тварью надо считать, — выразительно изогнул бровь здоровяк. — И на меня не подействуют объяснения, что тебе достанется от твоих подельников. Меня нельзя взять на жалость. Я в любом случае добьюсь ответов. Вопрос только в том, сколько боли тебе придётся испытать, прежде чем ты расскажешь всё что нужно.

— Упорядоченное не позволит… — тихо прошептал Ферот.

— Вы, торгаши недоделанные, даже не понимаете, шо такое Упорядоченное, а таки постоянно к нему апеллируете! — засмеялся Муся. — И на этот раз вы допрыгались, касатики! В этот раз Упорядоченное не будет обижаться на то, что какому-то Фероту сделали очень-очень больно. Тем более, если это сделали три злых следователя и один судья, им же, Упорядоченным, и назначенные!..