Книга Вечные Пески. Том 10, страница 14 – Лео Сухов

Освещение было нашёптанным, но таким сильным, что сразу вспомнилась прошлая жизнь. Были там похожие лампы, дававшие направленный луч света.

Часть дворца за площадкой для выступлений напоминала заднюю часть Царской Казны в Танлаваре. Такие же толстые стены и единственная дверь, через которую можно попасть внутрь.

— Здесь и разместим товары в самое ближайшее время! — сообщил Тиртарис. — Ну и стражу везде поставим.

— Дата начала торгов определена? — уточнил я.

— Через четырнадцать дней, — ответил Тиртарис. — Сначала состоится большой приём, куда пригласят всех покупателей, и там подробно расскажут обо всех лотах. А потом уже будут торги. На приём тебе тоже, Ишер, придётся прийти. Мы вышлем приглашение.

— Ну, для того и приехал, — кивнул я.

Будь на моём месте кто-то, менее искушённый в сортах человеческих, и ему могло бы показаться, что Тиртарис относится ко мне лучше, чем к своему брату. Однако я точно знал, что это лишь иллюзия. Тиртарис презирал меня настолько, что ему просто было лень надо мной насмехаться.

Брат хотя бы стоял на той же социальной ступеньке. А я — просто наёмник. Может, и знаменитый выскочка, но всё ещё грязь и пыль под ногами. Говорил он со мной ровно, спокойно, но… Я же чувствовал, как он ко мне относится — как к пустому месту. И заметил я это лишь благодаря тому, что Тиртарис не особо скрывал своё отношение.

И это представитель младшей семьи. Что про меня думали представители старших семей… Сложно сказать. Нет, они, конечно, не поголовно такие. Тот же Мариатидис — приятное исключение. Однако, на самом деле, среди аристократов большинство подобны Тиртарису.

И местечковые аристократы, и знатные жители городов — всё это было пылью и грязью для них, небожителей Края Людей. Каждый из них, принадлежавших к младшим и старшим семьям, с рождения знал: он родственник царя, а остальные — нет. И точка.

А осознание исключительности быстро возносит на вершины презрения к ближнему своему. И вроде бы несложно проверить, чем ты отличаешься от простолюдинов. Вот только, как ни выворачивай результат проверки, ответ будет один: ничем. Жаль, представителям младших и старших семей подобное и в голову бы не пришло. Как, собственно, и представителям молодых семей, и знатным людям, и простолюдинам.

Этот порядок существовал несколько тысяч лет. И никто не собирался его менять. Не возникло ещё такого столкновения между слоями общества, когда это самое общество решит скинуть зажравшихся паразитов. В лучшем случае, поразмыслит о том, чтобы основать новую династию из представителей всё тех же семей.

И, к слову, эта мысль частенько проскальзывала в словах Тиртариса. Пару раз он вздохнул, что порядка, дескать, в мире нет. Ещё разок с вдумчивым лицом заявил, что хозяин у хозяйства должен быть один. И всё подобное в таком духе. Вроде мелочь… Но я видел чёткое изменение в настроениях даже высших слоёв общества.

— Кто-то воду мутит, — заметил я, когда мы ехали в возке в сторону Гильдии Наёмников Ас-Арахаманы.

— А? — отвлёкся от мрачных мыслей Ситранис. — Чего?

— Братец твой несколько раз намекал, что правит должен кто-то один, — пояснил я.

— Да?.. Я его не очень слушал, — откровенно признался регой.

— Не любишь семью? — спросил я.

— Я люблю мать и отца, — ответил Ситранис. — Люблю двух сестёр. Люблю Ригарлиса, самого старшего брата. А Тиртариса, Мерланиса и Ференириса ненавижу. Драные они иухи… Всё детство мне испортили. Я потому и свалил подальше, чтобы с этими придурками не встречаться…