Книга Вечные Пески. Том 7, страница 66 – Лео Сухов

— Я подойду к тебе, как закончим выгрузку, — максимально доброжелательным голосом ответил я. — Обсудим. Не беспокойся.

Староста кивнул и, не прощаясь, зашагал обратно. Его спутники, всё так же настороженно поглядывая на нас, потянулись следом. По пути они то и дело как бы невзначай озирались, крепко сжимая своё потрёпанное оружие.

Дальше началась привычная суета. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно. Выгружали людей, скотину, тюки с припасами. Переханы, оказавшись на суше, всхрапывали и мотали головами, будто не веря своему счастью. Гнуры выглядели усталыми и равнодушными — им словно было всё равно, где стоять. Бойцы разбирали поклажу, вбивали колья для шатров, разводили костры. Крики, топот, фырканье — привычный уже шум.

Бруш, оставшийся на флагмане, орал в рупор, координируя разгрузку. Постепенно берег заполнился людьми и животными, и вскоре на песке выросли горы из тюков и ящиков. Я отошёл на небольшой пригорок и наблюдал, как флотилия, освободившись от нашего груза, выстраивается на рейде.

Высадка заняла почти целый день. Пляж, ещё утром пустой и тихий, превратился в муравейник. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно, разгружая людей, тюки, мешки, бочки, связки оружия. Матросы орали друг на друга, бойцы таскали грузы, животные упрямились и упирались, не желая сходить с плотов в воду.

Первым делом мы развернули лагерь. Это было привычное дело: вбить колья, натянуть верёвки, расставить шатры. Кочевники управлялись быстрее всех — у них опыта было на два порядка больше. Илосцы и приозёрцы помогали им, перетаскивая грузы и размечая периметр. Многие мои бойцы, как я заметил, тоже неплохо приноровились ставить шатры. Но в сноровке кочевникам пока ещё уступали.

Вскоре на песке вырос целый городок из палаток и навесов. Задымили костры, потянуло запахом еды.

Параллельно собирали телеги. Те самые, что мы разобрали ещё в Святилище, чтобы погрузить на корабли. Теперь их стаскивали на берег и собирали обратно: борта крепили к днищам, насаживали колёса, проверяли оси. Работа знакомая, почти успокаивающая. Вскоре первые телеги уже стояли на песке, готовые к погрузке.

Переханов, гнуров и танаков выгнали пастись на общинные луга. Травы на берегу хватало — густая, сочная, доходившая почти до колена. Животные, уставшие от качки, тесных загонов и невкусного сена, жадно набросились на корм. Танаки довольно мекали и бекали, переханы фыркали и мотали головами. Я смотрел на них и думал, что хотя бы скотине сегодня повезло. Людям-то пока работать и работать.

К вечеру высадка закончилась. Последний плот отошёл от берега, увозя матросов обратно на корабли. Пляж опустел, только у кромки воды ещё стояли те, кто не хотел уходить. Многие мои люди смотрели на озеро, будто не желая прощаться. Я понимал их. Проведя на воде немало дней, мы чувствовали на суше странную смесь облегчения и потери.

С флагмана спустили шлюпку. Бруш, сидевший на корме, выбрался на берег и зашагал ко мне. Вид у него был усталый, но довольный.

— Ну что, воевода? — сказал он, доплюхав ко мне по воде. — Вот и всё.

Я кивнул, глядя ему в глаза:

— Рад был путешествовать с тобой, Бруш. Спасибо, что доставил на юг.

— Ты сдержал слово, — проговорил флотоводец. — Обещал опустить цепь и опустил. Обещал не отбирать мои корабли и не отобрал. Даже от той туманной дряни помог отбиться. Я рад, что в итоге уплыл с тобой, а не стал ждать, пока Основатель или Верховная решат, кого грузить, а кого бросать на берегу.