Книга Тайна Разума 1, страница 49 – Sky Gazer

Я не понимал его. Как можно «концентрироваться» сильнее, когда в твоем черепе идет непрерывная гражданская война? Тренировки мышц были понятны: делай сто повторений, пока волокна не начнут рваться, и ты станешь крепче. Но мастерство меча… это была материя иного порядка.

С каждым днем голоса в моем сознании становились всё четче, словно кто-то выкручивал регулятор громкости в моей голове. Ученый, взявший на себя роль наставника по «внутренней гигиене», объяснил мне причину этого феномена.

— «Твоя связь с нами восстанавливается после шока», — вещал он своим сухим тоном. — «Пойми, Вайд, когда Маркиз, а затем и этот… Меч — назовем обладателя Великого Голоса так — брали под контроль твою биологическую оболочку, они фактически выдавливали твое "Я" в глубокие слои подсознания. Связь временно ослабевала, потому что твой мозг не мог одновременно обрабатывать твою личность и их колоссальное присутствие. Но запомни: нельзя злоупотреблять контролем. Особенно с Мечом. Он — стихия. Он не тот, кто будет сдерживать свою мощь, чтобы не сжечь твои нейроны. Если ты дашь ему полную волю еще раз, твоя личность просто растворится в его величии. Это будет твоим концом».

Постоянные перепалки между Маркизом и Ученым наводили меня на мысль, что они что-то скрывают. Какую-то важную деталь о механике их «вселения». Почему они здесь? Почему именно в моей голове? Но стоило мне задать прямой вопрос, как они тут же переключались на критику моей стойки.

Я смотрел на Лунарию и чувствовал острый укол зависти. Она тренировалась так усердно, с такой нечеловеческой одержимостью, что это пугало. В её возрасте достичь такого мастерства… Я думал, это чистый талант, «королевская кровь», о которой шептал Маркиз. Но теперь я видел: это не только талант. Это что-то еще. Когда она наносила удар в пустоту, я физически ощущал тяжесть этого выпада. Казалось, воздух вокруг неё стонет, а сама реальность готова разойтись по шву под напором её воли. Откуда в ней эта ледяная, вымороженная злоба? Она не просто тренировалась — она словно пыталась прорубить мечом дорогу из собственного ада.

Очередной день. Тот же запах пыли, смешанный с ароматом влажной травы. Наш график поменялся в худшую сторону. Тренировки тела никто не отменял, но теперь к ним добавилась «практика». Хемингуил поставил меня в пару с Лунарией.

— Тебе нужно чувствовать живое сопротивление, — сказал он.

На деле же Лунария использовала меня как грушу для битья. Она не жалела меня ни секунды. Каждый божий день я кувыркался в пыли, глотал грязь и чувствовал, как деревянный меч раз за разом впечатывается в мои ребра. Она спускала на мне весь свой накопленный стресс, всю свою внутреннюю пустоту. Мне уже снилось, как я жру эту проклятую траву от бессильной ярости.

— Опять мимо, Вайд, — холодно бросала она, стоя надо мной, пока я пытался откашляться от пыли. — Где твоя концентрация? Ты пуст.

Я пробовал имитировать её лицо — эту маску ледяного безразличия. Думал, может, внешнее состояние притянет внутреннее. Но это не помогало. Я просто выглядел как идиот с каменной миной, которого продолжали избивать.

В какой-то вечер я сломался. Моральное истощение навалилось вместе с физической болью. Голоса в голове в тот день были особенно громкими. Маркиз и Ученый ругались уже неделю, споря о методах моего обучения, и в какой-то момент мне показалось, что я стою в центре футбольного поля, а с трибун на меня орут десятки тысяч болельщиков, и у каждого — свое мнение о том, как мне жить.