Книга Наследник барона Грейфорварда, страница 73 – Александр Цуриков

Граф Гинфорест, с помощью конюха вытащил связанного Белорида из клетки и потащил к бревну торчащему из кучи дров. Высший жрец представлял себе всё несколько более торжественным, но возражать против ускорения процесса не стал.

— Братья! Вы все знаете, что схваченный смелым графом Гринфорестом колдун виноват в ваших бедах и достоин смерти. – начал сокращённую версию обвинительной речи высший жрец Еразм, под одобрительный гомон толпы, вывалившей на площадь перед святилищем вслед за высшим жрецом.

— На костёр его! Пусть горит! Колдун! – слышались возгласы из толпы.

— Так как обвиняемому в злонамеренном колдовстве нечего сказать в своё оправдание. – продолжил свою речь высший жрец, краем уха различая мычание привязанного к столбу Белорида, рот которого был надёжно завязан.

— Нечего! На костёр! – эхом отозвались голоса из толпы.

— Властью данной мне нашим культом трёх богинь, приговариваю этого колдуна к очищению огнём, дабы у его чёрной души появился шанс на спасение. – закончил свою краткую обвинительную речь высший жрец, разочарованный тем, что не смог показать всем своё красноречие более длинными доказательствами виновности приговорённого.

Высший жрец кивнул смотрящему на него графу Гринфоресту, державшему горящий факел, давая разрешение культа трёх богинь на казнь, которую должен был осуществить граф, как господин здешних земель. Граф кинул факел на обильно политую маслом кучу дров, от чего та мгновенно вспыхнула. Торжествующий вопль толпы заглушил вопль ужаса привязанного к бревну Белорида. Граф и высший жрец отошли от пылающего костра со сгорающим на нём Белоридом, давая дорогу беснующимся от восторга крестьянам.

— Зря только ссылки на строки священных табличек готовил. Вся речь насмарку. – пожаловался высший жрец.

— И не говорите, ваше премудрейшество. Колдуны пошли хилые, даже кляп сгрызть не в силах. Я уж молчу, что стоить они стали совсем не дёшево. – с улыбкой ответил граф печальному высшему жрецу.

— Не начинай граф, цену уже обговорили. И потом, часть даже не мне. Это ж ты хотел быстрее. – возразил высший жрец, улыбаясь в ответ.

К стоящим вдалеке от беснующейся толпы графу и высшему жрецу подъехал мрачный Берг на взмыленной от быстрой скачки лошади. Не смея прерывать разговор графа и высшего жреца, Берг спешился с лошади и ждал.

— Ладно, устал я сегодня, и разочарован. Поеду к себе во дворец. Деньги передашь через Берга. – сказал высший жрец и направился к ожидавшей его около святилища карете.

— Удачной дороги ваше премудрейшество. – ответил граф.

Граф Гринфорест взял под руку Берга и повёл дальше от толпы.

— Я всё перерыл, расписок на крупные суммы не было, одна мелочь, и самое главное, ваших расписок тоже не было. Наверное этот гад успел их с женой отправить. Люди высшего жреца говорят, что не видели никого. Но по следам похоже, что они там кого-то долго пытали. – сообщил взволнованный Берг.

— Думаешь они забрали? – занервничал граф.

— Думаю да. – ответил Берг.

— К псу высшего жреца. Нельзя дать им уйти. – сказал Граф с холодной уверенностью.

Связанный и печальный Марк сидел на бревне перед костром и размышлял о своём незавидном положении. Оказаться в плену при попытке доехать до собственного родового замка, передвигаясь по королевскому тракту в сопровождении аж двух охранников, казалось Марку весьма позорным фактом его будущих мемуаров. Конечно оставалась вероятность, что люди барона Рейнста просто казнят его, и тем самым избавят от необходимости оправдываться перед потомками. Но на данный момент вероятность своей смерти Марк оценивал как незначительную. Люди, назначенные его конвойными мажордомом барона Рейнста, не проявляли ни малейших признаков агрессии и даже наоборот старались по мере сил с уважением относиться к наследнику барона Грейфорварда. Над костром в котелке, подвешенном на ветку установленную на пару свежесрубленных рогатин, варилось что-то вкусно пахнущее. Первый из странных рыцарей в шлёпанцах, выполняющий роль одного из конвойных Марка, с энтузиазмом помешивал содержимое котелка. Второй не отрываясь смотрел на горящий костёр, так как будто видел огонь первый раз в жизни.