Книга Колонист, страница 39 – Александр Цуриков

Эти сомнения настолько завладевают мной, что я делаю то, на что я бы никогда не решился в более адекватном состоянии. Я решаю преследовать этих магических тварей. Сначала медленно, шаг за шагом, я приближаюсь к линии деревьев. Потом, убедившись, что треск сучьев продолжает удаляться, я захожу в лес и иду за треском довольно быстрым шагом.

Я двигаюсь вперёд, обливаясь липким холодным потом от ужаса. Если оборотни сейчас развернутся и атакуют меня, то у меня не останется ни единого шанса на то, чтобы уцелеть. Я отчётливо понимаю это, но продолжаю шагать вперёд как заворожённый.

Через сотню метров, когда линии костров уже не видно, мне приходит в голову мысль, которая должна была прийти сразу же, как только я услышал первый вой, — я в мире магии и гипноз здесь реальность. Почему я не закрыл уши сразу же? Я ведь сотни раз слышал истории о том, как магические монстры заводят свои будущие жертвы в лес с помощью магического гипноза.

Окончательно потеряв самообладание, я начинаю стрелять в сторону с которой слышен треск не заботясь о том, сколько патронов у меня останется. И о чудо, очень плохая тактика оказывается моим спасением. Во-первых, я сразу же успокаиваюсь и начинаю чувствовать охотничий азарт вместо страха. А во-вторых, вальяжное отступление оборотней превращается в паническое бегство.

Треск веток и отчаянные крики на непонятном языке, удирающих от меня, оборотней придают мне смелости и я перехожу на лёгкий бег. Сквозь кроны деревьев пробиваются первые лучи рассвета и я чувствую себя победителем. Так продолжается ровно до того момента, как я спотыкаюсь о брошенное чучело огромного волка.

Сказать, что я разочарован, это всё равно, что ничего не сказать. Моё великое противостояние с оборотнями оказалась детской страшилкой с картонными чудовищами. Мне даже стыдно становится. Вблизи чучело выглядит как куча мешков набитых соломой.

Стыд, пришедший на смену страху, быстро сменяется злобой. Кто бы не пытался напугать меня — должен ответить за мой стыд и страх. Отпускать их я точно не собираюсь. Они не смогут убегать от меня вечно. Более того, я не собираюсь возвращаться к своей стоянке и уверенно шагаю вперёд за треском веток.

Через пару минут погони треск веток стихает, и охотничий азарт смешанный со злобой начинает снова уступать место противному липкому страху. Тот факт, что я преследую не волков-оборотней, а группу людей, ещё не значит, что это безопасно. Напротив, люди, особенно в отчаянном положении, куда более опасная добыча. Переборов свой страх, я двигаюсь вперёд.

Лес постепенно редеет, и я оказываюсь на довольно большой поляне, заросшей какой-то высокой травой. И по этой траве, доходящей мне до пояса, бегут два десятка людей. Их одежда не оставляет сомнений — от меня убегают те самые крестьяне, которых герцог назвал частью феода.

— Стоять! — ору я во всю глотку.

Естественно на мой крик убегающие вместо остановки ускоряются. Я на их месте тоже останавливаться бы не стал. Может по меркам моего родного мира то, что они совершили это всего лишь неудачный розыгрыш, но вот по меркам мира средневековья это тянет на небыструю и весьма болезненную смерть в качестве наказания.

— Стоять! — ещё раз ору я, уже скорее от отчаяния, чем для того, чтобы остановить их.