Книга Задолбанец, страница 25 – Юрий Ра

— Да как скажешь, ты тут хозяин, тебе и правила устанавливать. Мяса кусок отрезать или вина в бокал налить мы и сами сумеем, не безрукие.

— О, понимаешь! За это прими моё уважение. Думал, кичиться начнёшь, как у вас заморских принято. У нас-де не так живут, у вас всё не по-людски. Вон ты какие коленца отплясывал, когда ко мне пришёл. — Денис не помнил, чтоб он коленца отплясывал, но уточнять не стал, а князь продолжил. — А, Ратмир, ты небось тоже ждал от гостя заморского штучек-дрючек с подвывертами?

— Да мне что, как ты скажешь, Болеслав, так и поступать станем. Можем и сами штучки-дрючки перенять, если они в пользу воям будут.

— Ха-ха-ха, не обиделся мой воевода, а всё одно не шибко рад, что ты так легко его дружинников раскатал по кочкам. И это на дубинках. Добро, что с самого начала не решились на стальном оружии играться. С твоей-то манерой. И мечи бы нам попортил, и бойцов. Марфа, сгинь пока!

Последняя фраза относилась к роскошной даме, если русских красавиц можно величать дамами. В горницу вплыла роскошная женщина — мечта поэта бальзаковского возраста, то есть примерно лет тридцати. Вплыла и обиженно скуксила губки:

— Болек, чего сразу «сгинь»? Сам гостя заморского привечаешь, сказки слушаешь, а меня не позвал. Я дуться почну!

— Да погоди ты со своими сказками! Мы про дело говорим, не до сказок пока. И вообще, если приму под свою руку боярина, успеешь еще, наслушаешься. Если не молчун Денис из Задолбании.

— Он из Задолбании? Это так далеко, хочу! Смотри же, не прогоняй его, а то буду сердиться. — И Марфа подняла бровь с таким грозным изяществом, словно она богиня Артемида из греческой мифологии, а не просто жена местного правителя.

А Денис подумал, что фиг их разберешь, этих древнерусских аборигенов, подсевших на магию. Кто знает, вдруг она тоже волшебница, как её муж. А то и наоборот, настоящая волшебница, а муж тоже. Вот и разговаривает с ним с позиции силы, а не как в патриархальном обществе должно быть. Денис был известным специалистом по патриархату, но теоретиком. Супруга Дениса Помелова разрешала ему быть главой семьи, чьё слово закон. Разрешала почти всегда.

— Ладушки, оставайся тогда и слушай мужские разговоры. Ежели поймёшь чего, то и добро. — Снизошл муж до каприза княгини.

А разговор всё не начинался, вместо того все четверо, что называется, преломили хлеб. Правда, на караваи не налегали, было чем перебить голод и без того. Денис отхватил острейшим своим ножом кусок окорока и куртуазно сгружал его с вилки на свою тарелку, размером чуть поменее щита. Марфа не заморачивалась с такими сложностями и рвала что-то размером с перепёлку прямо руками. Впрочем, перепёлку бы и Денис не осилил своим шилом, тут он поддерживал тезис о допустимости употребления пищи с использованием непосредственно рук.

— Боярин, ты так и будешь вкушать своим шилом? Эдак ты голодным останешься. Неужто и в походе себя также ведёшь? — Воевода не смущался присутствующего за столом руководства, он вообще явно не был из тех, кто смущается.

— Вкушаю я ртом, а вилкой, сей прибор так именуется, мне удобнее. Привычка, так сказать.

Попаданец смотрел на свой поднятый столовый прибор и мысленно сокрушался, что зубьев так мало — всего один. Хотя бы пара была бы, стало б гораздо ловчее и привычнее орудовать ею. Не удержался, упёр кончик пальца в кончик «шила», отчего под подушечкой указательного пальчика ощутимо защекотало. Защекотало, и остриё недо-вилки начало раздваиваться. Щель прямо на глазах расходилась и расширялась, пока вилка не певратилась в двузубый желаемый вариант.