Книга Холод, согрей, страница 26 – Олег Фомин

Тиморис замахнулся, ему на плечо опустилась перчатка Эгорда.

— Чего такой сердитый?

— А что, нельзя? – огрызнулся друг.

Эгорд ладонь убрал.

— Твое право.

— И на том спасибо.

Тиморис кинул саблю, стальной язык отрубил кончик сталактита в облаке молоденьких грибов-шариков.

Грохнуло, обрубок рассыпался. Сабля застряла в другом сталактите.

Жея с криком подлетела к нему, когти вцепились, но выдернуть удалось только с третьего рывка, птицу перевернуло назад через голову, но в падении крылья расправились, воздух несет Жею к хозяину сабли.

— Скоро и дышать нельзя будет без твоего дозволения, – проворчал Тиморис.

По нему проскользнули лучи Жеи, в ладонь шлепнулась сабля.

— Мы за тебя переживаем, – сказал Эгорд.

— Ага, особенно хвостатый.

— Хафал за всех так... переживает.

У Эгорда сигналит «окольцо». Касание пальца выпустило букет лучиков, те слились в портрет Леарит.

— Эгорд, не видел Жею?

— С Тиморисом грибочки собирают. А где Хафал?

— Недалеко, – отвечает Леарит. – Наверное, прячется где-нибудь, пялится, я тут обмывала в ручье ноги...

— Ничо не пялюсь! – прорычало из «окольца» далеко.

Эгорд вздохнул с улыбкой.

— Не дразни его сверх меры, а то накинется в порыве страсти.

Леарит смеется.

— Ничего, я девочка большая, отобьюсь. В конце концов, укроюсь под световым щитом.

— В том-то и дело, – говорит Эгорд тише. – Жалко беднягу.

— Ну ты прям само милосердие, – ворчит Тиморис, пустив саблю в полет. – Меня б так пожалел.

— А ты, раз такой злой, лучше бы тренировался кидать огненные шары, – говорит Эгорд. – Саблю и так умеешь.

— Любишь давать советы, Ямор тебя...

— Ты заразился от Хафала скверным характером, – говорит Эгорд серьезно. – Где твоя веселость, дружище? Она выручала нас больше, чем меч или целебное заклинание. За нее тебя, можно сказать, и держим.

Тиморис расхохотался.

— Хоть какой-то от меня прок, спасибо на добром слове!

Отвесил Эгорду шутовской поклон, но подошва резко уплыла на ошметке гриба, задница ударилась о камни.

Эгорд успел накрыть ладонью «окольцо», по ту сторону которого уши Леарит, прежде, чем пещеру пронзил матерный вопль.

— Мастер поднять настроение, – говорит Эгорд. – Даже здоровьем готов ради улыбки друзей пожертвовать.

— Да, я такой, – процедил сквозь зубы Тиморис.

Шипит, зажмурившись. Пробует встать, но боль переклинила, губы в трубочку, выпускают стон порциями.

Крик Жеи, птица хлопает крыльями над Тиморисом, на него – дождь целебных обезболивающих искр.

— Спасибо, милая! – стонет Тиморис, на сей раз блаженно. – Ты моя спасительница.

Жея кричит довольно, протягивает Тиморису пышный хвост.

Тот схватился как матрос за канат, крылья сделали мощный мах, Жею с Тиморисом сместило резко вверх, Тиморис приземлился на сапоги.

— Что б я без тебя делал! Лучшая подруга среди этой своры неблагодарных личностей.

Жея уселась ему на плечо, воркует, Тиморис гладит двумя пальцами пушистую грудку.

Эгорд смеется.

— Леарит будет рыдать, Жея променяла на какого-то бабника. Даже птиц, и тех соблазняет.

Жея с плеча Тимориса сорвалась, крича, летит к выходу, наверное, утешить хозяйку.

Тиморис глядит птице вслед.

— Интриган ты, Эгорд, и провокатор.

Отправились назад к ручью.

— Не реагируй на его нападки, – советует Эгорд. – Хотя бы не на все. Нервов не напасешься. Я бы с ума сошел, если бы всерьез отвечал на его угрозы, подколки и прочие дурости.