Книга Холод, согрей, страница 137 – Олег Фомин

— Нет, просто почуяла, что вам грозит опасность, – отвечает Камалия в недоумении. – Я теперь соткана из мыслей, потому и чужие мысли чувствую лучше, чем все прочее. Нашла место вашего привала, стала проверять ближайшие пещеры. И вот.

Туша кобры превратилась в архимагов. От одного – лишь куски тел, кровавая каша с лоскутами одежды и щепками от посоха. Отмучился. Второй отползает на четвереньках, руки дрожат, рогатый шлем в стороне, длинные седые волосы как пучок дохлых водорослей. Архимаг кряхтит, кашляет, за ним кровавый след, но все же он – самый целый из трех. Его мучения еще впереди.

А вот третьему хуже всех, его муки в самом разгаре. Велира с яростным ревом тычет его саблями снизу вверх под дых так часто, что старик не успевает осесть на землю, его подбрасывает снова и снова, изо рта брызжет кровь, стоны захлебываются.

Наконец, разбойница прекратила, старик упал, давно уже мертв, вокруг красные лужи и кляксы, Велира тоже вся в крови, дышит свирепо, сабли трясутся.

Отдышалась, начала раз за разом обрушивать сабли на труп, отсекая по куску.

— Заблудшая душа, – горько произнесла Камалия.

— Надо ее остановить, – говорит Леарит. – Бедная девочка...

Тиморис выходит вперед.

— Дочка, упокойся!

Эгорд положил ладонь ему на плечо, мягко потянул назад.

— Ты для нее как красная тряпка для быка.

Повернул лицо к Леарит.

— Любимая, попробуй ты. У тебя талант дипломата, усмиряешь даже Хафала...

Пещеру встряхнуло. На стенах скривили рты свежие трещины, свод рыдает уже не только крошками, но и крупными глыбами, Леарит схватилась за Эгорда, Велиру отбросило от изуродованного трупа.

— Вам нужно уходить, – сказала Камалия.

Тиморис глазеет поверх голов в разные стороны.

— Только куда?

Эгорд налаживает связь со стрекозами... Те показывают выходы из пещеры. Завалены. У одного из выходов Милита – окончила завал, улетает.

Велира заметила архимага, который отполз, она идет к нему, порыкивает, на лице явное намерение превратить в такой же фарш, какой сотворила только что.

Из дымного колодца, прожженного в потолке коброй, падает огромное блестящее ядро бурых сегментов, на полпути к земле развернулось в человека-скорпиона, хлещет хвост, лязгнули, раскрывшись, клешни, горит зелень глаз, эхо рычания.

Ступни Хафала вмяли в твердь поясницу ползущего архимага, хрустнуло, архимаг взвизгнул как крыса. Не шевелится.

Демон, согнувшись на теле жертвы, как дикарь, жадно крутит головой в поисках новой добычи. Взгляд уцепился за Милиту, та уже вернулась из пещеры, через которую ушли все ее слуги, Милита зависла на крыльях сбоку от прохода.

— Опять ты, Яморова сука! – прорычал Хафал.

Спрыгнул с убитого, клешни схватили труп за плечи, протащили в воздухе по кругу, и мертвый архимаг взлетел по дуге.

Падает на Милиту...

Та отбила крылом легко, как мешок с сухими листьями.

— Надоел, выродок Зараха!

Эгорд увидел, что рядом с Милитой, во мраке прохода, сияют фиолетовые глаза...

Некромант.

Тот самый, Эгорд видел его с Милитой столько раз! Ямор, что же их объединяет?

Во мгле блестят складки серого плаща, некромант парит, покачивается вверх-вниз, треугольник под капюшоном черный, лица не видно – только глаза.

— Все надоели! – рявкнула Милита.

Начала приближаться, и Эгорд напрягся. Если она вступит в бой, кристалл в ее нагруднике подавит любую магию, и против этой бестии сможет драться разве что Хафал, да и тот вряд ли продержится долго.