Книга Смотритель маяка 4, страница 39 – Сергей Шиленко, Артём Град

Подойдя ближе, я взял один из плодов, увесистый и блестящий, и оторвал от плодоножки. Упругий… спелый помидор. Возможно, тепло и свет в таких запредельных дозах ускорили созревание.

Сквозь запахи кухни теперь было сложно уловить аромат свежего томата, но уверен, что он пах замечательно.

Я подошел у столу и разрезал помидорку на четыре части. Спелая красная мякоть, семечки в желейной массе и чудесный запах радовали стариковское.

Все таки это было мое, вот этими руками взращенное.

Но ждать уже было невмоготу, и четвертинка отправилась в рот.

— Ммм… — эта помидорная кислинка. Я взял щепотку соли и сдобрила второй кусочек. — За ней последовал абсолютный восторг.

Я позвал Мирель для дегустации, а сам пошел дальше.

Первый этаж пострадал серьезнее. Все двери, за исключением входной, которая была под слоем льда, обгорели, половина канатов и ящиков почернели и обуглились.

— Странно, что не запустили пожар — подумал я — Что это за эффект матраса, когда все стлело, а огня нет?

Мой путь лежал на улицу, когда сверху раздался довольный возглас

— Как вкусно! Это что⁈

— Овощи! Свежие, прямо с куста! — проговорив это вслух, я снова порадовался и вышел под утреннее солнце.

Свет выхватывал детали сражения. Там, где я стоял в кольце серых клубов, земля превратилась в мешанину из льда и пепла. Лёд возвышался небольшим стаканом, с неровными краями, будто кто-то разбил стеклянную вазу. Внутри льда, на разной глубине, застыли серые прожилки и крубы свернувшиеся в спирали. Туман… На солнце они отливали мутным жемчугом, и казалось, что это просто грязь, вмёрзшая в лёд. Я присел на корточки и присмотрелся.

Прожилки были направленные, как туман создавал вокруг меня вихрь, так и застыл. Но что-то было не так. Я нахмурился и провёл пальцем по прозрачной грани. Лёд подтаивал под палящими лучами и на пальце осталась капля.

Наклонился ниже, почти касаясь носом льда. Вгляделся в одну из наплывающих капель. Она была размером с горошину, а внутри переливался серый едва заметный осадок. Как зародыш или спящее в янтаре насекомое.

И тут я увидел. Капля сползла по краю льда прямо перед моими глазами. Оторвалась и упала на камень рядом сапогом. И из крошечной лужицы талой воды, вверх потянулась тонкая, едва заметная струйка серого тумана.

Она поднялась на высоту моего колена, дрогнула на ветру и рассеялась. Но я видел… Видел, как она родилась.

Я медленно выпрямился и посмотрел на ледяные наросты, разбросанные по всему берегу. Их были десятки, и в каждой хранился туман. Он не умер, я зублаждался… Он был в своеобразном анабиозе.

Мысли закрутились, подбирая решение. Если что-то испаряет лед, оно испари и чертов туман. Эту тварь надо убивать в зародыше.

Все еще преодолевая болезненность движений, я пошел на маяк. Мирель жевала помидор и смотрела на меня с интересом и недоумением:

— Ты чего такой встревоженный? — она сидела за столом, оперев подбородок на руку.

— Туман жив! — я орудовал стулом, забираясь и вынимая кристаллы из стен — Во льду!

Лицо Мирель сменило выражение на удивление.

Не объясняя дальше, да и объяснять было нечего, я взял факел, надел синий браслет, что русалка оставила возле аномального кристалла, и вышел на улицу.

Спичка высекла искру на черкаше и вспыхнула с характерным шипением. Я зажег черный кристалл в чаше факела, направив его на серый лед.