Книга Где демон выжигает небеса, страница 27 – Ирина Голунцова

— Ты переоцениваешь возможность «отслеживания нашего состояния», – криво усмехнулась Вэй Учэнь, но поспешно добавила, подбирая с пола своё нательное платье: – Но да, нам придётся этим заниматься. Только чем «этим»? Соитием или совершенствованием?

— Тебе язык стоит вырвать за такие слова, женщина. Твою фамильярность терпят только из-за…

— О-о, нет, не терпят. Ты терпишь. И будешь терпеть. Иначе, повторюсь, твой учитель узнает, насколько ты никчёмный. Не смог справиться с простым заданием. А вот предпочтёт старейшина Шуан Тянь никчёмность змеи или фамильярность феникса… Ну, по-моему, выбор очевиден.

Синь Юй ничего не понимал. Точнее, понимал, а ещё лучше понимал, какими последствиями грозила обернуться его ложь. Он не хотел врать, однако истина, так и рвущаяся слететь с языка, постоянно застревала в горле, подобно куриной косточке. И всё потому, что об этом попросила она.

— Ну? Скажешь уже что-нибудь?

Убрав подушечки пальцев с тыльной стороны запястья Хао, Синь Юй сдержанно выдохнул. Тот даже не повысил на него голоса, как это обычно бывало, а сидел, облокотившись о стол и подперев голову свободной рукой.

— Твоя ци неспокойна. Поэтому головные боли…

— Это я понял, умник. Есть что-то, что может это вылечить?

Синь Юй ответил не сразу, бросив беглый взгляд на Вэй Учэнь, стоящую в дальнем конце комнаты и наблюдающую за ними словно за двумя беспомощными зайчиками. Нет, не было волшебной пилюли, способной излечить организм от искажения тёмной ци, если не прекратить негативное воздействие. Имелась возможность лишь притупить симптомы.

Помедлив, Синь Юй поднялся со стула и направился к стеллажу с лекарствами, выискивая подходящее средство.

— Я могу дать тебе только обезболивающее. Если не будешь аккуратен, у тебя начнётся ранняя стадия искажения ци, и ты…

— Заткнись, просто дай мне чёртовы пилюли. Я справлюсь с этим.

— Я должен сообщить об этом Шуан…

— Дай пилюли и заткнись, – нетерпеливо рявкнул Хао, подрываясь с места. Вырвав из руки Синь Юя стеклянную баночку, он угрожающе подступил ближе и зарычал: – Ни слова учителю. Всё под контролем.

Ни черта не под контролем, но спорить с Хао – всё равно что орать на горного козла, рассчитывая получить в ответ внятную речь. Синь Юй сдержал при себе профессиональное мнение и молча проводил взглядом пациента, которого отпускал словно мотылька на огонь^[27]. Хао промчался так стремительно, что из-за поднятой волны воздуха затрепетало пламя в светильниках.

Лишь когда тяжёлые шаги стихли в отдалении коридора, погружённого в тишину поздних сумерек, Синь Юй сбросил напускную сдержанность и с вызовом посмотрел на Вэй Учэнь. Она выглядела мрачнее ночного леса.

— Я же просила тебя сказать, что всё в порядке.

— В порядке? В порядке?! – не удержался от повышенных тонов Синь Юй, проглатывая желание раскричаться. – Это не в порядке. Думаешь, Шуан Тянь совсем глупец и ничего не заподозрит? Какое «будь аккуратен»? У него уже началось искажение ци, ты… Что ты?..

«Что ты с ним сделала?» – вопрос, который Синь Юй при всей своей взвинченности не решался бросить в лицо Вэй Учэнь, застрял поперёк горла. Хотя и так понятно что. Вопрос лишь как.

Заклинатели практиковали парное совершенствование два-три раза в неделю на протяжении последнего месяца, и в каждый из этих дней у Синь Юя тянуло кишки и вешался желудок^[28]. Его выворачивало наизнанку, он ненавидел себя за то, что ничем не мог помочь Вэй Учэнь, кроме как поделиться пилюлями и лекарствами.